Hacker News Digest

К 2040 году каждый человек получит доступ к эквиваленту современного B300 GPU, что позволит запускать передовые LLM вроде Fable или Sol круглосуточно. Это не приведёт к сингулярности — ИИ останется быстрее и дешевле, но не превзойдёт человеческий уровень — однако масштаб доступа изменит всё. Образование станет персонализированным: каждый ребёнок получит бесконечно терпеливого репетитора, способного адаптироваться к его стилю обучения, что особенно преобразит развивающиеся страны, где сегодня не хватает учителей. Здравоохранение получит ИИ-диагностов, способных анализировать симптомы и предлагать лечение на уровне лучших специалистов, снижая смертность в отдалённых регионах. Социальные сети, вероятно, трансформируются: вместо лент новостей и алгоритмов вовлечения появятся ИИ-ассистенты, помогающие фильтровать информацию, вести диалоги и проверять факты — что может уменьшитьpolarisation, но усилить зависимость от посредников в общении. Риск тотального наблюдения реален: если такие системы будут централизованы и контролироваться государствами или корпорациями, каждый получит не только помощника, но и постоянного наблюдателя. Однако децентрализованные модели и локальная обработка на устройствах могут сбалансировать власть. В итоге мир не станет утопией или дистопией — он станет более справедливым в доступе к знаниям и услугам, но потребует новых институтов, этики и регулирования, чтобы мощь ИИ служила людям, а не наоборот.

Доступ к мощным GPU не приведёт к социальному прорыву без решения базовых проблем: неравенства в грамотности, энергопотреблении и контроле над технологиями. LLM — не фундаментальная технология вроде интернета или парового двигателя: их применение ограничено из-за неразрешимых проблем с надёжностью, а пользу получают в основном опытные пользователи. Большинство людей не смогут эффективно использовать GPU из-за низкой грамотности и отсутствия технического бэкграунда. Технологии распределяются неравномерно — GPU, как и интернет, будут усиливать существующее неравенство, особенно под контролем крупных корпораций. Глобальная раздача 500-ваттных GPU увеличит энергопотребление более чем вдвое, что физически невозможно без революции в энергетике. Нужна производительность уровня B300 при 1/100 нынешних энергозатрат, иначе мир перегреется. Смартфоны уже содержат GPU, но используются для игр и соцсетей, а не для локальных LLM — инфраструктура пока не развита. Дешевизна и скорость моделей не равны интеллекту: его рост зависит и от архитектурных прорывов, не только от вычислительной мощности. Конкурсы с призами за AI-генерируемые истории — не демократизация, а способ собрать дешёвый обучающий материал для AI-компаний. Требования раскрывать использование LLM бессмысленны: участники не будут раскрывать, а проверка без инструментов невозможна. Будущее — за локальными малыми моделями (Qwen 3.8, Llama 3.1) на специализированных чипах: если они станут быстрее и дешевле, GPU и дата-центры подешевеют, а доступ к ИИ станет массовым без колоссального энергопотребления. Большинство людей не будут использовать ИИ для образования или творчества — они будут смотреть TikTok, играть в Candy Crush и скроллить ленты, как и с телевизором. История показывает: даже при равном доступе к технологиям социальные структуры не меняются. Фантастика (Азимов, Тчайковский) предсказала эти проблемы, но её игнорируют — технологии развиваются без учёта этических и социальных последствий. Производство и распределение чипов уровня B300 к 2040 году требует ресурсов, которые, как еда, вода и образование, распределяются неравномерно.

Британцы почти единодушно выступают за сохранение конфиденциальности личной переписки: 93 % считают, что имеют право на частные онлайн-разговоры, а 89 % полагают, что доступ к сообщениям возможен только по решению суда. Две трети опрошенных не доверяют ни текущему, ни будущему правительству возможности взламывать зашифрованные чаты — это настроение сохраняется среди избирателей всех основных партий: от 56 % либерал-демократов до 75 % сторонников Reform UK. Большинство (53 %) считает, что риски ослабления шифрования для хакеров и злоупотреблений властью перевешивают выгоды для правоохранительных органов, а 65 % признались, что стали бы более осторожны в выражениях, если бы знали о возможной слежке. Несмотря на широкую дискуссию вокруг попытки властей получить доступ к данным через Technical Capability Notice, 55 % респондентов о ней не слышали, а после ознакомления лишь 12 % поддержали тайные приказы компаниям раскрывать данные без возможности уведомить пользователей. Большинство выступает за прозрачность или парламентский контроль над такими мерами. CDT, проведшее опрос через Public First среди 2000 взрослых с погрешностью ±2,2 п.п., подчеркивает, что общественное мнение резко расходится с позицией правительства, которое продолжает настаивать на доступе к зашифрованным данным, несмотря на предупреждения экспертов о системных рисках для безопасности и демократии.

Тред подчёркивает противоречие между заявленной поддержкой приватности британцами и реальной практикой массового наблюдения, сотрудничества компаний с правительством, низким приоритетом вопросов приватности на выборах и существованием ограничительных законов. Большинство участников отмечают, что приватность не является приоритетом при голосовании; партии декларируют поддержку Digital Rights Act, но на практике вопрос остаётся второстепенным. Разногласие: одни считают, что политически мотивированное наблюдение в Великобритании сопоставимо с США, другие — что в Великобритании оно меньше. Совет: шифрование не стоит считать непроницаемым — компании в США уже сотрудничают с DHS без ордеров, аналогичные практики могут появиться и в Великобритании. Опыт @softwaredoug: в США правительство использует DHS subpoenas без ордеров, DoJ целенаправленно преследует политических оппонентов, FISA обеспечивает массовое наблюдение. Опыт @GCHQ: британские спецслужбы скрывают своё существование, создавая иллюзию приватности при ограниченной реальной защите. Законы Online Safety Act и RIPA Part 3 усиливают контроль над контентом и доступ к сообщениям, что противоречит заявленной приватности. @janpeuker описывает случаи требования ID для получения библиотеки в публичных учреждениях как пример практического давления на приватность. @mattlondon отмечает, что Brexit был о контроле над миграцией, а не о миграции как таковой, и усилил нелегальную миграцию. @cynicalsecurity указывает, что без массовой мобилизации граждан опросы о приватности мало значимы. @hnub7akvk6 сомневается, что при таких ограничениях Великобритания остаётся полноценной демократией.

В июле Канада официально подписала Конвенцию ООН против киберпреступлений, хотя за год до этого правительство отвергало её как угрозу прав человека и суверенитету, опасаясь расширения слежки. Подписание состоялось в Ханое, где её подписали Россия, Китай, Иран, Северная Корея, Беларусь, Саудовская Аравия и ряд западных стран, включая Великобританию, Францию и Германию. В заявлении лишь отмечалось, что права человека в тексте «самые сильные», но не объяснилось, что изменилось за девять месяцев. Изначально её разработал российский проект 2017 года, ставший попыткой заменить Будапештскую конвенцию, которую Россия отвергает.

Критики, включая исследователей из Citizen Lab и ста экспертов по кибербезопасности, предостерегали, что конвенция создаст правовую базу для репрессий против диаспор, легализует шпионское ПО и может превратить добросовестные исследования в преступление. Открытое письмо, подписанное более двадцать канадских организаций и учёных, указывало, что механизмы обмена доказательствами выходят за рамками киберпреступлений и могут использоваться для преследования судебной практики. При этом правительство не провело публичных консультаций, не ответило на опасения по закону о доступе к данным, а решение объявило в тихом летнем сезоне, что усиливает сомнения в его обоснованности.

Участники обсуждения спорят, является ли подписание Конвенции ООН против киберпреступлений эффективным шагом в борьбе с киберпреступностью или угрозой правам человека и суверенитету. Они согласны, что она может привести к расширению слежки, созданию системы идентификации граждан и нарушению цифровых прав. При этом подчёркивается необходимость защиты цифровых прав и прозрачной политики — предлагается разработать новый законопроект о цифровых правах, чтобы предотвратить злоупотребления.

LAPD официально завершил контракт с компанией Flock, специализирующейся на массовом видеонаблюдении, сославшись на «серьёзные опасения» в отношении гражданских свобод и конфиденциальности. Это решение стало одним из самых заметных отказов со стороны крупного государственного заказчика, поскольку Flock обслуживает более 6 000 клиентов по всей США, включая полицейские подразделения, дроны с камерами, датчики выстрелов и системы чтения номерных знаков.

Ключевой момент — отказ от использования технологий, которые собирают и обрабатывают данные в реальном времени без достаточных гарантий защиты личной информации. По словам представителей LAPD, продолжение сотрудничества было бы недопустимым в условиях растущего давления со стороны правозащитных организаций и общественного мнения, требующего прозрачности и ограничения полномочий surveillance‑компаний.

• Flock сохраняет данные с камер и столбов, даже после окончания контракта, и может продавать их третьим лицам.
• Установка камер часто происходит без полного контроля муниципалитетов, что затрудняет их удаление.
• Некоторые города успешно ограничили использование данных, но большинство сталкивается с юридическими препятствиями.
• Критики указывают на риск массовой слежки, отсутствие правовых рамок и потенциальное злоупотребление информацией.

В США, Европе и Австралии уже вводятся правила проверки возраста, которые официально позиционируются как защита детей, но на деле служат лишь первым шагом к привязке онлайн‑аккаунтов к реальным личностям. Государство получает возможность мгновенно узнать, кто стоит за каждым комментарием, и тем самым упрощает преследование реплик, которые могут быть «неудобными». Для правоохранительных органов важны два вопроса: что произошло и кто это сделал; проверка возраста автоматически отвечает на второй, позволяя сразу получать паспортные данные, номер социального страхования или другую идентификацию.

Эти законы уже используют реальные документы: в США — SSN, в ЕС — национальные идентификаторы, в Австралии — номер паспорта. Ирония в том, что «спасать детей» заявляют политики и корпорации, у которых часто свои юридические проблемы. При достаточном числе проверенных пользователей система будет автоматизирована: один нежелательный пост о политике или небольшое разногласие в чате могут привести к письму‑уведомлению или визиту полиции, как уже происходит с запросами провайдеров по нарушениям авторских прав. Поэтому стоит отказываться от верификации, использовать анонимные сервисы и, при необходимости, платить в криптовалютах, чтобы не отдавать государству возможность привязывать каждое слово к вашему имени.

• Возрастная проверка превращается в систему идентификации пользователей, ставя под угрозу анонимность.
• Законы могут привести к массовой цензуре и контролю над онлайн‑пространством.
• Криптографические решения (ZKP, двойная анонимность) позволяют проверять возраст без раскрытия личных данных.
• Технологический суверенитет и децентрализация становятся ключевыми для защиты свободы слова.
• Противники опасаются, что такие меры будут использоваться для расширения контроля над контентом и Surveillance.

Европейские инициаторы предлагают сканировать приватные сообщения в мессенджерах под предлогом защиты детей, но за закрытыми дверями уже обсуждаются компромиссы, которые могут превратить эту меру в массовый контроль над личными коммуникациями. Внутренние переговоры с отраслевыми игроками приводят к готовящимся уступкам: вместо полного отказа от сканирования предлагается лишь ограниченный, но всё равно существующий доступ к содержимому чатов, что ставит под угрозу шифрование и анонимность миллионов пользователей.

В ответ на эти «двойные угрозы» активисты возобновили работу над fightchatcontrol.eu, разместив новые материалы и призывая к массовому сопротивлению. Они заявляют, что демократические процедуры игнорируются, а решения принимаются в интересах корпораций, а не граждан. «Мы не позволим, чтобы частные разговоры стали инструментом массовой слежки», — заявляют авторы кампании, подчёркивая, что только публичное давление может остановить нелегативные соглашения.

• Критика того, что инициатива «чат‑контроль» противоречит принципам открытого интернета и массовой шифровки, а реальное влияние ограничено несколькими крупными провайдерами.
• Выражены опасения, что законопроект будет повторно внесён в повестку, несмотря на предыдущие отказы, и что за ним стоит скрытая лоббистская поддержка.
• Упоминаются четыре страны (Чехия, Италия, Нидерланды, Польша), которые выступают против проекта, и призыв к более прозрачному анализу механизмов его продвижения.
• Общая тревога по поводу роста слежки, угрозы конфиденциальности и роста анти‑ЕС настроений среди граждан.

Эра «papers, please» интернета угрожает приватности пользователей. Правительства США и другие страны требуют от соцсетей проверять возраст через биометрию, паспортные данные или другие личные сведения, иначе их ждут штрафы. Эта практика уже внедрена в Австралии, где с декабря 2025 года запрещено доступ к соцсетям детям младше 16 лет. Однако закон не работает: исследование показывает, что через несколько месяцев около 70 % подростков всё равно находят способы обойти ограничения, а школьные запреты на телефоны делают меру почти бессмысленной.

В результате платформы вынуждены собирать биометрию, сканы паспортов или привлекать сторонние сервисы верификации, что повышает риск утечки персональных данных, особенно когда пользователи обсуждают чувствительные темы — от политических критик до медицинских проблем. Цифры говорят сами за себя: исследования BMJ не выявили заметного снижения употребления соцсетей подростками, а 70 % детей всё ещё обходят блокировки. Таким образом, «papers, please» превращается в массовый сбор чувствительной информации, который в будущем может быть использован против самих пользователей.

• Технологические решения (анонимные креды, метаданные) позволяют проверять возраст без раскрытия личных данных.
• Даже при отсутствии публичных данных системы идентификации ставят под угрозу приватность всех пользователей.
• Предполагается постепенное внедрение обязательного ID‑паспорта, которое будет распространяться на услуги, аренду, интернет и т.д.
• Некоторые пользователи планируют полностью отойти от цифрового мира, перейти к офлайн‑жизни и создавать собственные защищённые сети.

Меры, которые называют «проверкой возраста», на деле превращаются в всеобъемлющую слежку за каждым, кто пользуется интернетом, — пишет автор. Эта политика объединяет анти‑технологических активистов и консервативных политиков, которым alike нужен минимум лет для доступа к онлайн‑контенту. Они не замечают, что требуемый контроль данных делает рекламную индустрию surveillance‑технологий похожей на детскую игру, а затем используют полученный контроль, чтобы заставить всех установить VPN, а потом запретить её. Для рекламодателей такой закон — идеальный сценарий: каждый пользователь обязан передавать всю свою онлайн‑активность в государственную базу, что делает их бизнес ещё более прибыльным.

При этом «возрастная проверка» часто опирается на сомнительные биометрические методы, например, измерение формы лица, которые пока не способны отличить 17‑летнего от 18‑летнего. Без такой слежки платформы не могут таргетировать детей на анорексию, экстремизм или кибербуллинг, значит, основные угрозы появляются именно из‑за массового наблюдения. Технологические компании используют эту ситуацию, чтобы учить детей обходить блокировки, а затем запрещать обходы, превращая защиту в инструмент контроля. Таким образом, попытка «спасти детей от шпионажа» оказывается самой глупой, очень, очень глупой формой шпионажа.

• Age‑verification превращается в массовый мониторинг всех пользователей, а не только детей.
• Родители уже контролируют доступ детей к интернету; дополнительные законы лишь создают новые барьеры.
• Решения требуют от владельцев платформ хранить персональные данные, что повышает риск злоупотребления.
• Технологический профсоюзный отказ от реализации может остановить внедрение таких систем.

Полицейские главнокомандующие, обладающие полномным доступом к системе автоматического распознавания номеров (LPR) от компании Flock, используют её для слежки за бывшими партнёрами и соперниками, что доказывает необходимость получения судебного ордера перед использованием данных. В одном из громких дел глава полиции Холидей-Хиллз в Иллинойсе был арестован за 18‑месячный период, когда он 140‑178 раз проверял номера автомобилей людей, включая трёх женщин, с которыми у него были романтические отношения, а также бывшего парня одной из них. По данным прокуратуры, он делал это как в служебное время, так и в часы отдыха, оставляя голосовые сообщения и вызывая у жертв чувство преследования.

Такой паттерн повторяется по всей стране: аналитики Института справедливости зафиксировали минимум 18 случаев, когда сотрудники правоохранительных органов применяли Flock для слежки за бывшими партнёрами, а юридический директор компании признался, что «самый частый» злоупотребление – поиск местоположения бывших девушек. Эти факты подчёркивают, что без предварительного судебного разрешения такие инструменты превращаются в оружие личного мести, а не в средство общественной безопасности.

• Установленные LPR‑камеры позволяют полицейским следить за людьми без ордера, что создаёт риск злоупотребления и слежки.
• Отсутствие надзора и прозрачности делает такие системы уязвимыми к использованию в личных целях и преследованиям.
• Правовые механизмы (например, требование ордера) часто формальны и не гарантируют реального контроля над запросами.
• Необходимо общественное давление и законодательные ограничения, чтобы предотвратить массовый шпионаж и защитить гражданские права.

Их цель — заставить вас сдавать паспорт или биометрию лица, показывая, что вы «взрослый». Под видом защиты детей законопроекты в трёх континентах требуют подтверждения возраста через государственный документ или скан лица, который превращается в трёхмерную карту. Эта процедура вовсе не проверка возраста, а forced identity tracking: к каждому запросу привязывается ваше имя, дата рождения, номер документа и лицо. Такие данные собираются Meta, Facebook, Twitter, Instagram и передаются сторонним проверяющим, о которых вы не слышали и к которым не имеете доступа.

Система не работает: подростки обходят её через арендуемые аккаунты, VPN и продажу готовых «проверенных» профилей на eBay. При этом создаётся открытый «детский список», позволяющий сразу находить детей, а их перемещение в закрытые уголки интернета делает их менее защищёнными. Каждая база данных — ловушка, где утечка превращает ваше лицо и паспорт в товар на тёмном рынке; например, после утечки Equifax IDentityGuard+ за $17,99 продавали кредитные мониторинги. В итоге вы отдаёте не только возраст, а всю свою биометрию, которую нельзя сбросить, а защита детей превращается в инструмент массовой слежки.

• Обсуждается, что принудительная верификация возраста часто превращается в массовый сбор биометрических данных и идентификацию пользователей
• Участники отмечают, что компании используют «защиту детей» как предлог для расширения контроля над данными
• Примеры: требования сканировать лицо в соцсетях, налогах, банках, а также в магазинах и аэропортах
• Критика: такие меры неэффективны, нарушают приватность и могут привести к централизованному хранению личных данных

Пограничная служба США расширила мониторинг американских водителей, задерживая граждан за "подозрительные" поездки внутри страны. Агенты останавливают автомобили на расстоянии сотен миль от границы, используя данные о маршрутах и частоте поездок для выявления подозрительных паттернов. В отчетах говорится о случаях, когда американцев без ордера задерживали на несколько часов, конфисковывали телефоны и требовали предоставить пароли.

Эта практика вызывает серьезные опасения по поводу нарушения четвертой поправки Конституции, защищающей от необоснованных обысков и задержаний. По данным ACLU, с 2017 года зафиксировано более 8 000 таких случаев задержания американцев. "Мы видим беспрецедентное расширение полномочий пограничной службы за пределы приграничной зоны", - заявили правозащитники, подчеркивая, что граждане не обязаны предоставлять документы или отвечать на вопросы агентов вне официальных пунктов пропуска.

• Пользователи обсуждают, что технологии слежения, такие как сканеры номерных знаков и камеры, нарушают приватность и могут быть использованы для дискриминации.
• Участники подчеркивают, что эти технологии часто используются без надлежащего надзора и могут быть использованы для слежения за людьми без надлежащих оснований.
• Обсуждение также касается того, что эти технологии могут быть использованы для слежения за людьми на основе их расы, религии или политических убеждений.
• Участники также обсуждают, что эти технологии могут быть использованы для слежения за людьми на основе их повседневной деятельности, что может быть использовано для дискриминации.
• Некоторые участники также выражают обеспокоенность по поводу того, что эти технологии могут быть использованы для слежения за людьми без их ведома или согласия.

В предоставленном тексте отсутствует основная статья о китайских автобусах и кибербезопасности в Норвегии. Видны только элементы сайта Scandasia, дата публикации (6 ноября 2025 г.) и краткое описание сайта как "Nordic News and Business Promotion in Asia".

Для создания точного пересказа необходим полный текст статьи, который содержит ключевую информацию о скрытой функции удаленного доступа в китайских автобусах и пересмотре политики кибербезопасности в Норвегии. Без этого контента невозможно выделить главную идею и факты для краткого изложения.

• Обсуждение вращается вокруг тезиса: китайские производители транспортной техники (автобусы, поезда, сельхозтехника) могут быть использованы для шпионажа или отключения техники, что вызывает опасения по безопасности и суверенитету.
• Европейские и американские компании, которые могли бы конкурировать с китайскими гигантами, были заблокированы в слиянии, что оставляет рынок без альтернатив.
• Поднимается вопрос о том, что китайские компании могут быть использованы для слежки или отключения техники, что вызывает опасения по безопасности и суверенитету.
• Обсуждается, что китайские компании могут быть использованы для слежки или отключения техники, что вызывает опасения по безопасности и суверенитету.
• Поднимается вопрос о том, что китайские компании могут быть использованы для слежки или отключения техники, что вызывает опасения по безопасности и суверенитету.

Министерство внутренней безопасности США (DHS) стремится расширить сбор биометрических данных, включая отпечатки пальцев, радужные оболочки и лица, даже от американских граждан. Это предложение выходит за рамки текущей практики, когда биометрические данные в основном собираются у иностранцев при пересечении границ. DHS утверждает, что такие меры необходимы для повышения национальной безопасности и борьбы с терроризмом.

Критики опасаются, что такое расширение полномочий приведет к массовой слежке за гражданами и нарушению их приватности. В настоящее время закон требует судебного ордера для сбора биометрических данных у граждан, но DHS хочет обойти это ограничение. Эксперты отмечают, что биометрические данные нельзя изменить в случае утечки, что создает долгосрочные риски для безопасности персональных данных населения.

• Сбор биометрических данных (ДНК, отпечатки пальцев, радужная оболочка) в США вызывает опасения из-за коммерческой ценности и высокого риска злоупотреблений.
• Массовый сбор ДНК новорожденных в Калифорнии без явного согласия граждан приводится как пример необратимого сбора чувствительных данных.
• Биометрию критикуют за использование в качестве "секретного ключа" вместо идентификации, что делает утечки необратимыми и создает риски авторитарного контроля.
• Участники обсуждают "скользкую дорожку" к авторитаризму, сравнивая практику с методами Штази и отмечая, что безопасность часто используется как оправдание для расширения слежки.
• Отмечается, что сбор данных уже стал рутиной в США и странах Five Eyes, а публичные комментарии граждан носят формальный характер и вряд ли повлияют на решения властей.

Более 70 стран подписали историческую конвенцию ООН по киберпреступности в Ханое, создав первый глобальный механизм противодействия цифровой преступности. Среди подписантов оказались Великобритания, ЕС, Китай, Россия, Бразилия и Нигерия, однако США, чьи представители присутствовали на церемонии, отказались подписать договор. Генсек ООН Антониу Гутеррес охарактеризовал киберпространство как "плодородную почву для преступников", отмечая, что киберпреступность ежегодно наносит мировой экономике ущерб в $10,5 трлн.

Конвенция устанавливает новые механизмы для координации правительств, отслеживания преступников и помощи странам Глобального Юга в борьбе с киберпреступностью. Это первый международный договор, криминализирующий интернет-зависимые преступления и признающий распространение интимных изображений без согласия преступлением. Однако документ подвергается критике со стороны технологических компаний и правозащитных организаций, опасающихся, что он может быть использован авторитарными режимами для подавления инакомыслия и создания тотальной системы слежки.

• США отказались от участия в конвенции, подписанной Россией, Китаем, КНДР и ещё 70 странами, что вызвало широкое обсуждение.
• Критика конвенции включает опасения, что она может быть использована для оправдания массового надзора и нарушения прав человека.
• Обсуждение также затронуло вопрос, что такие страны, как Россия, Китай и Северная Корея, подписавшие конвенцию, сами являются источником и/или бенефициаром киберпреступности.
• Участники обсуждения также отметили, что конвенция может быть использована для оправдания транснационального обмена данными и создания глобальной системы слежки.
• Некоторые комментаторы также выразили обеспокоенность тем, что конвенция может быть использована для преследования исследователей в области безопасности и журналистов, а также для преследования политических активистов.
• Некоторые участники обсуждения также отметили, что конвенция может быть использована для оправдания нарушения приватности и слежки за гражданами.

В статье Джеймса Миккенса критикуется сложный и непонятный язык, используемый в исследованиях по безопасности. Автор приводит примеры абсурдных названий докладов вроде "Vertex-based Elliptic Cryptography on N-way Bojangle Spaces", которые начинаются посередине сложной темы без должного контекста. Миккенс сравнивает исследователей безопасности с триатлетами, тренирующимися для маловероятных сценариев, утверждая, что они сосредоточены на теоретических проблемах, а не на практических решениях.

Автор также критикует PR-навыки специалистов по безопасности, сравнивая их с "надменными подростками, слушающими готическую музыку", которые сосредоточены на потенциальных катастрофах, но не дают практических рекомендаций. Миккенс выражает разочарование, что сообщество безопасности изучает экзотические угрозы (например, управление кардиостимуляторами через банку Pringles), вместо решения более распространенных проблем, таких как создание запоминающихся, но надежных паролей.

• Обсуждение началось с цитаты из статьи Mickens о том, что если противник — это Mossad, то «вы уже мертвы» и ничего не поделаешь.
• Участники обсудили, насколько реалистично представленный сценарий, где противник — это государственная разведка, и какие угрозы реальны для обычных людей.
• Поднялась тема, что даже если Mossad не заинтересован в большинстве людей, то есть ли смысл в чрезмерной паранойе, и какие именно угрозы стоит считать реальными.
• Обсуждались примеры, когда разведки разных стран использовали вредоносное ПО или оборудование для слежки, и как это влияет на дискуссию о безопасности.
• В комментариях также поднялись темы, связанные с недавними событиями, включая взрывы пейджеров и телефонов, и обсуждалось, как это соотносится с обсуждаемыми темами.

ICE заключил контракт на 5,7 миллионов долларов с компанией Carahsoft Technology для внедрения ИИ-платформы Zignal Labs для слежки за социальными сетями. Эта система способна анализировать более 8 миллиардов постов ежедневно, используя искусственный интеллект и машинное обучение для выявления "угроз". Zignal Labs ранее использовалась израильской армией и Пентагоном, но это первый случай, когда к ней получил доступ иммиграционный орган.

Подобные инструменты представляют особую угрозу, так как администрация Трампа все чаще использует социальные сети для направления иммиграционной политики. Примеры этого - преследование активистов, выступающих за Палестину, и недавний рейд иммиграционных агентов в Нью-Йорке после публикации видео правоэкстремистским блогером. Недавно группа профсоюзов подала в суд на правительство, обвинив его в "массовой слежке, основанной на политических взглядах".

• ICE-контракт на 5,7 млн долларов на AI-мониторинг соцсетей вызвал волну критики: технически он уже существует, а политически он легализует расширенное наблюдение за мигрантами и может быть использован для преследования инакомыслящих.
• Критики указывают, что ICE и так уже использует соцсети для обнаружения и депортации людей, и что контракт просто формализует и расширяет эту практику.
• Обсуждение также затрагивает вопрос о том, что вместо решения корневых причин миграции, власти вместо этого сосредотачиваются на символических действиях, которые не решают проблему.
• Участники обсуждения также поднимают вопрос о том, что права человека применимы ко всем людям, независимо от их гражданства или иммиграционного статуса, и что эти права не должны быть нарушены даже в случае нарушения закона.
• В обсуждении также поднимается вопрос о том, что власти используют миграционную политику как инструмент политического преследования, и что это может быть использовано для подавления инакомыслия.

Amazon's Ring and Flock Safety are partnering, allowing law enforcement agencies using Flock to request footage from millions of Ring doorbell cameras. Flock's AI cameras are already used by police to scan license plates and analyze footage, a practice criticized for potential bias. Investigations reveal that agencies like ICE and the Secret Service also access Flock's camera network. This partnership significantly expands the reach of Flock's surveillance infrastructure by integrating with Ring's vast user base.

• Пользователи обсуждают, как технологические компании превращают частные камеры в инструменты государственного надзора, и как это отражается на приватности и свободе.
• Участники подчеркивают, что камеры, которые изначально продавались как средства безопасности, теперь используются для сбора данных и могут быть доступны правоохранительным органам без ведома пользователей.
• Обсуждение также затрагивает, как эти камеры могут быть использованы для сбора данных о людях, которые даже не являются владельцами этих устройств, и как это может повлиять на общество в целом.
• Участники также обсуждают, как можно защититься от такого рода надзора, включая использование альтернативных решений, таких как локальные системы хранения данных и открытое программное обеспечение.

Skibidi Toilet стал масштабным культурным феноменом, начавшись как серия коротких анимаций на YouTube и превратившись в глобальное явление с фанатскими сообществами, мерчем и даже слухами о голливудской адаптации. В центре — сюрреалистичные столкновения антропоморфных существ под повторяющийся трек "skibidi dom dom dom yes yes", что особенно полюбилось детям, хоть и вызвало тревогу у некоторых родителей.

Феномен также поднимает сложные социальные вопросы через свою причудливую эстетику. Например, серия исслемышляет с темой "гуманоидных роботов-наблюдателей", что может отражать современные дискуссии о surveillance и искусственном интеллекте. При этом само явление Skibidi Toilet, с его взрывной популярностью через платформы вроде TikTok и YouTube, демонстрирует, как интернет-мемы могут эволюционировать в сложные нарративы, захватывающие миллионы. Этот феномен показывает, как дикие, почти сюрреалистичные идеи могут укореняться в культуре, порождая всё от моральных паник до академических исследований — и всё это началось с нескольких минутных видео, сделанных цифровыми энтузиастами.

• Пользователи обсуждают, как Skibidi Toilet и подобные мемы влияют на детей и культуру, и как они сравниваются с предыдущими трендами.
• Некоторые участники считают, что такие мемы являются просто новой формой детского творчества, в то время как другие считают, что они вредны и не имеют художественной ценности.
• Обсуждается, как мемы влияют на детей и как они могут быть использованы для обучения критическому мышлению.
• Участники также обсуждают, как мемы могут быть использованы для обучения детей критически мыслить и анализировать медиа.
• Некоторые участники считают, что мемы являются просто новой формой детского творчества, в то время как другие считают, что они вредны и не имеют художественной ценности.

Компания Flock, известная своими системами распознавания выстрелов, расширяет функционал микрофонов для прослушивания человеческих голосов. Это вызывает серьёзные опасения относительно приватности, поскольку устройства, изначально предназначенные для обнаружения специфических звуков, теперь могут записывать и анализировать разговоры в общественных пространствах без чётких ограничений.

Такое расширение возможностей создаёт риски массового наблюдения и злоупотреблений, особенно учитывая отсутствие прозрачности в том, как данные обрабатываются и хранятся. Практический вывод: технология, задуманная для безопасности, легко превращается в инструмент слежки, угрожающий гражданским свободам.

• Участники выражают тревогу по поводу повсеместного внедрения массовой аудио- и видеослежки (например, Flock) под предлогом безопасности, считая это проявлением утилитаризма, ставящего прибыль выше американских ценностей и приватности.
• Критики указывают на отсутствие публичного обсуждения этических границ и рисков создания антиутопичного общества в стиле «1984», где тотальная слежка становится нормой и может быть использована во вред.
• Высказываются опасения, что технологии, изначально предназначенные для борьбы с преступностью, будут неизбежно использованы для злоупотреблений властью и подавления гражданских свобод, проводя параллели с практиками в Китае.
• Звучит скептицизм относительно заявлений защитников технологий (например, CEO YC Гарри Тэна) о их исключительно позитивной роли, так как аналогичные оправдания используются и авторитарными режимами.
• Некоторые пользователи предлагают методы гражданского сопротивления (например, преднамеренный ввод системы в заблуждение) и призывают к уничтожению устройств слежки, считая их установку незаконной.

Предложение ЕС «Контроль за чатами» угрожает фундаментальным правом на приватность в Европе, требуя массового сканирования всех сообщений, фото и видео на устройствах пользователей под предлогом защиты детей. Это фактически уничтожает сквозное шифрование, создавая бэкдор для хакеров и враждебных государств, что даже разведки признают катастрофой для национальной безопасности. Германия, исторически защищавшая приватность, сейчас рискует отступить от своих принципов, что стало бы стратегической ошибкой в условиях геополитической нестабильности.

Signal рассматривает это как экзистенциальную угрозу и заявляет, что предпочтёт уйти с рынка, чем встроить систему слежки, поскольку шифрование либо работает для всех, либо не работает вообще. Решение Германии может определить будущее приватных коммуникаций в Европе — сохранятся ли они или будут подорваны массовой слежкой, угрожающей экономической и социальной безопасности. Важно не допустить повторения истории, но уже с масштабными базами данных и крайне чувствительной информацией.

• Пользователи выражают поддержку Signal и её борьбе против инициативы ЕС "Chat Control", видя в ней массовую слежку под предлогом защиты детей.
• Обсуждается опасность принятия закона, который может привести к сканированию всего контента на устройствах и уничтожению приватности и сквозного шифрования.
• Участники сравнивают "Chat Control" с практиками Штази и Гестапо, подчёркивая репрессивный характер инициативы и её угрозу гражданским свободам.
• Высказывается критика в адрес немецких политиков и партий (CDU, SPD), которые, по мнению комментаторов, исторически лоббируют тотальную слежку и ограничение свобод.
• Обсуждаются технические и правовые последствия, включая возможный запрет децентрализованных сетей и необходимость активного политического сопротивления.

Цифровая идентификация представляет собой новую форму контроля со стороны государства и корпораций, маскирующуюся под удобство и эффективность. Она превращает доступ к базовым услугам — медицине, работе, социальным выплатам — в систему разрешений, зависящих от биометрических сканов и алгоритмической верификации. Это не освобождение, а цифровое закрепощение, где человек становится потоком данных, монетизируемым такими компаниями, как Microsoft и Mastercard.

Исторически идентификация всегда служила инструментом доминирования: от паспортных систем до колониальных пропусков. Цифровой ID лишь усиливает эту динамику, делая контроль масштабнее и незаметнее. Реальные последствия уже видны: в Индии система Aadhaar лишила миллионы людей доступа к продовольствию из-за сбоев сканирования отпечатков. Цифровая идентификация нормализует слежку, интегрируя её в повседневность и делая исключение рутиной.

• Участники обсуждают преимущества цифровых ID в разных странах (Нидерланды, Дания, ЕС), отмечая удобство и упрощение доступа к госуслугам, банкам и другим сервисам.
• Высказываются серьёзные опасения относительно приватности, потенциального злоупотребления данными государством или частными компаниями (например, Palantir) и рисков исключения людей из системы при сбоях.
• Поднимается вопрос о необходимости офлайн-доступа, альтернатив для людей без смартфонов и важности минимального раскрытия данных (например, с помощью zero-knowledge proofs).
• Отмечается, что проблема часто заключается не в самой идее цифрового ID, а в её реализации, регулировании и предотвращении использования в целях тотального контроля.
• Некоторые пользователи видят в цифровом ID естественное развитие уже существующих систем идентификации и предлагают бороться не с технологией, а с "капитализмом точек контроля" и олигополиями.

Автор размышляет о дискомфорте от нежелательного появления в видеороликах хобби — в его случае, игры в страйкбол. Участники снимают процесс на несколько камер и публикуют материалы в открытый доступ без согласия других, что воспринимается как норма в сообществе. Хотя просьба исключить себя из контента могла бы сработать, автор пока не решается её озвучить, чувствуя давление молчаливого согласия.

Он отвергает аргумент «не хочешь — не появляйся в публичных пространствах», подчёркивая, что частное хобби на закрытой площадке — не то же самое, что уличная съёмка. Ключевой вопрос этический: возможность публикации не означает её моральной оправданности. Автор выступает за более осознанный подход к консенсусу, например, через систему опознавательных знаков для тех, кто против съёмки.

• Участники обсуждают конфликт между правом на приватность в общественных местах и свободой съемки, отмечая разные культурные и поколенческие взгляды на эту проблему.
• Поднимается вопрос о необходимости явного согласия на публикацию изображений людей, особенно детей, и приводятся примеры законодательства разных стран (например, Германии), где это требуется.
• Высказываются опасения по поводу массового распространения видеоконтента и автоматизированного surveillance, а также потенциальных рисков, таких как использование материалов в коммерческих целях или для создания компрометирующих подборок.
• Предлагаются практические решения: от личных просьб не снимать и поиска сообществ с запретом на съемку до законодательных инициатив по введению opt-систем (например, QR-кодов) и судебных разбирательств.
• Отмечается, что в конкретном случае с airsoft проблема смягчается ношением масок, но это не отменяет общих этических и юридических дилемм.

Петиция против введения цифровых удостоверений личности в Великобритании собрала более 2,3 миллиона подписей. Авторы считают, что такая система станет шагом к массовой слежке и цифровому контролю, а также принудительной регистрацией в государственной системе. Они напоминают, что ID-карты были отменены в 2010 году по уважительным причинам.

Петиция уже преодолела порог в 100 000 подписей, необходимый для рассмотрения в парламенте, и ожидает дебатов. Правительство обязано дать ответ в течение 25 дней. Это отражает широкую общественную озабоченность вопросами приватности и свободы в цифровую эпоху.

• Высказано сильное недоверие к правительству Великобритании в вопросах внедрения цифровых ID из-за опасений усиления авторитаризма и некомпетентности.
• Обсуждаются потенциальные преимущества централизованной системы (удобство, безопасность, борьба с мошенничеством) на примере успешного опыта Эстонии, Швеции и Японии.
• Поднимается вопрос о рисках для приватности, безопасности данных и возможных злоупотреблениях со стороны властей, особенно в контексте недавних законов и арестов.
• Отмечается, что цифровой ID — это общий термин для разных систем (eGovernment, цифровые удостоверения, EU-style wallet), и важно различать их.
• Указывается на отсутствие четкого обоснования проблемы, которую должна решить система, и скептицизм относительно её эффективности против нелегальной работы.

Власти Эванстона направили компании Flock Safety официальное требование прекратить незаконную деятельность после того, как она вновь установила камеры для распознавания автомобильных номеров без разрешения города. Это произошло после того, как город ранее демонтировал оборудование из-за опасений по поводу конфиденциальности и отсутствия чётких правил использования.

Городские власти подчеркнули, что Flock действовала в обход официальных процедур, что вызвало вопросы о прозрачности и соблюдении договорённостей. Инцидент поднимает важные дискуссии о балансе между общественной безопасностью и приватностью, а также о необходимости чёткого регулирования подобных технологий.

• Пользователи возмущены незаконными действиями компании Flock, установившей камеры без разрешения и предоставившей доступ к данным правоохранительным органам в нарушение законов штата.
• Обсуждается необходимость привлечения к ответственности руководства компании, вплоть до уголовной, за санкционирование незаконных действий.
• Поднимается вопрос о чрезмерном сборе данных и слежке, поскольку камеры фиксируют не только номера, но и множество других деталей, позволяющих идентифицировать автомобиль и водителя.
• Высказываются предложения о гражданском неповиновении, включая уничтожение камер, и критикуется бездействие властей в отношении подобных корпоративных нарушений.
• Отмечается, что подобная модель поведения («двигаться быстро и ломать») стала распространенной в технологическом секторе и поощряется отсутствием реальных последствий.

ЕС продвигает законопроект ChatControl, который обяжет все платформы обмена сообщениями сканировать личные переписки и изображения пользователей — включая зашифрованные мессенджеры вроде Signal и WhatsApp. Цель формально — борьба с материалами о сексуальном насилии над детьми, но метод подразумевает тотальный мониторинг без возможности отказа. Регламент автоматически применяется во всех странах ЕС и может отменять национальные конституционные гарантии приватности.

Технически сканирование нарушает принципы сквозного шифрования, создаёт риски ложных срабатываний и уязвимо для обхода злоумышленниками. Против выступают учёные и эксперты по безопасности. Инициатива также выгодна коммерческим игрокам, продающим технологии мониторинга. Сейчас идёт обсуждение среди стран-членов ЕС, но если закон примут, это установит глобальный прецендент массовой слежки под предлогом защиты детей.

• Опасения потери контроля над правительством и гражданских свобод из-за массового сканирования личной переписки
• Критика неэффективности мер в борьбе с CSAM, поскольку они не устраняют коренные причины и легко обходятся преступниками
• Сомнения в законности инициативы, противоречащей праву на приватность (Статья 8 ECHR), и мотивах властей
• Предложение технических обходных решений (например, PGP, собственные серверы) и использование открытого ПО для защиты приватности
• Непонимание технических деталей реализации инициативы и её применения к opensource-приложениям и не-EU юрисдикциям

Microsoft ограничила использование своих технологий израильскими силовиками для массовой слежки за палестинцами. Решение последовало после расследования, выявившего, что израильский спецподразделение Unit 8200 применяло облачные сервисы компании для анализа миллионов ежедневных телефонных звонков гражданских в Газе и на Западном берегу. Система автоматически идентифицировала подозрительные разговоры и передавала данные военным для дальнейших действий.

Этот шаг отражает растущее давление на tech-гигантов с целью предотвращения злоупотреблений их инструментами в конфликтных зонах. Microsoft подчеркнула, что её продукты не должны использоваться для нарушений прав человека. Практический вывод: даже передовые технологии требуют жёстких этических рамок, особенно при работе с уязвимыми группами населения.

• Microsoft прекратила предоставлять облачные услуги Azure израильскому военному подразделению Unit 8200 из-за нарушения условий использования, связанного с хранением данных массовой слежки.
• Участники обсуждают потенциально катастрофические последствия полного отключения Microsoft всех сервисов для Израиля, включая критическую инфраструктуру.
• Высказываются опасения по поводу авторитарной власти корпораций, которые могут в одностороннем порядке лишать доступа к услугам, и призывы к регулированию провайдеров как операторов связи общего пользования.
• Мнения разделились: одни считают решение Microsoft запоздалым PR-ходом на фоне обвинений в геноциде, другие — позитивным шагом под давлением сотрудников и общественности.
• Поднимается вопрос о том, куда переместятся данные (вероятно, к другим провайдерам, таким как AWS или Oracle), и о влиянии этого на точность операций и количество жертв среди мирного населения.

Датское председательство в ЕС активно продвигает обязательный скрининг сообщений для борьбы с детскими abuse-материалами, несмотря на серьёзные разногласия между странами-членами. Внутренний протокол переговоров показывает, что Копенгаген вернул первоначальный жёсткий вариант закона, отменяющий предыдущие смягчения, и намерен добиться его принятия министрами юстиции уже 14 октября. Дания открыто заявляет, что «реализуемые варианты заканчиваются», и использует как рычаг давление срока — временное исключение из директивы ePrivacy, разрешающее добровольное сканирование, истекает в апреле 2026 года.

Ключевым игроком стала Германия, чья позиция под руководством министра внутренних дел Добриндта может оказаться решающей. Десять стран поддерживают датский подход, но противники образуют блокирующее меньшинство, опасаясь массовой слежки и подрыва шифрования. Парламент ЕС ранее называл подобные меры неприемлемыми и предлагал ограничиться сканированием незашифрованных сообщений только у подозреваемых. Практический итог: если Дания преуспеет, это создаст прецедент тотального контроля над приватностью в цифровой среде.

• Франция поддерживает обязательный контроль чатов и клиентское сканирование, несмотря на ранее отклонённые аналогичные меры как чрезмерно intrusive.
• Участники выражают серьёзные опасения по поводу приватности, злоупотреблений со стороны властей и уязвимости систем к взлому из-за встроенных бэкдоров.
• Обсуждается, что реальная цель закона — не борьба с преступностью, а политический контроль и слежка за инакомыслием.
• Высказывается скептицизм относительно эффективности сканирования, поскольку преступники могут перейти на открытые или незадокументированные инструменты.
• Отмечается ирония в том, что сами политики, продвигающие закон, исключены из-под его действия, и предлагается сделать прозрачными их коммуникации.

В утечке видео о новых AR-очках Meta RayBan обнаружены волноводные структуры Lumus. Ожидается, что продукт под кодовым названием Hypernova (возможно, коммерческое имя — Celest) будет представлен на Meta Connect 17 сентября.

На кадрах видны характерные диагональные элементы волновода Lumus, используемые для расширения зрачка. Аналогичная технология ранее была замечена в AR-очках Rivet для военных и промышленных целей.

Автор рекомендует обратить внимание на демонстрацию очков во время выступления Марка Цукерберга, чтобы подтвердить использование компонентов Lumus.

• Ожидание появления приложений для распознавания лиц в реальном времени и сбора данных о людях через AR-очки.
• Обсуждение удобства и потенциальной популярности носимых устройств, несмотря на отсутствие "убийственного" приложения.
• Вопросы о новизне и значимости технологии проекции Lumus для потребительского рынка.
• Серьезные опасения по поводу полной потери приватности и нормализации тотальной слежки.
• Скептицизм относительно массового внедрения AR-очков из-за ограничений батареи и неудобства интерфейсов.
• Упоминание культурных отсылок (например, "Гаргульи" из "Лавины" Нила Стивенсона) как предсказания подобных технологий.
• Разделение мнений: некоторые видят потенциал для полезных приложений, другие отвергают продукты Meta из-за политики компании.

Группа Massive Attack превратила свой концерт в эксперимент по распознаванию лиц. Во время выступления в Бристоле использовалась система live-идентификации лиц зрителей. Это было частью художественного проекта, призванного создать дискомфорт и поднять вопросы о культуре наблюдения.

• Использовалась технология обнаружения лиц, а не распознавания, с выводом случайных описательных характеристик
• Многие участники обсуждения сочли это художественной провокацией, иллюстрирующей проблемы слежки и сбора данных
• Отсутствие явного согласия и ясности в хранении данных было воспринято как осознанный художественный выбор
• Проводится параллель с массовым сбором данных корпорациями и государствами без ведома людей
• Некоторые усомнились в новизне и этичности инсталляции, назвав её гиммиком
• Упомянуты подобные примеры в искусстве (Aphex Twin, SNL) и реальной жизни (аэропорты, фастфуд)
• Часть обсуждения свелась к шуткам о связи группы с Бэнкси и отсутствию у них нового материала
• Статья-первоисточник была раскритикована за кликбейтный заголовок и возможное использование ИИ

Как ICE использует фальшивые вышки для слежки за телефонами

• Агентство ICE (Immigration and Customs Enforcement) применяет стингрей-подобные устройства — поддельные базовые станции, маскирующиеся под настоящие вышки сотовой связи.
• Устройства перехватывают IMSI идентификаторы SIM-карт, определяют местоположение и могут перехватывать звонки/сообщения без ведома абонента.
• ICE закупает технику у компаний like KeyW и L3Harris; суммы контрактов исчисляются миллионами долларов.
• Применение происходит не только у границ: аппараты запускали в Нью-Йорке, Калифорнии, Мичигане и др. городах, часто вдали от пунктов въезда.
• Для работы устройства не требуют ордера на конкретный номер; достаточно широкого «поискового» ордера или вовсе служебной записки.
• Правозащитники указывают на нарушение 4-й поправки: массовый сбор данных затрагивает тысячи случайных людей.
• В 2015 г. министерство внутренней безопасности признало необходимость ордеров, но ICE продолжает обходить ограничения, ссылаясь на «пограничные» полномочия.
• Конгресс не раз запрашивал отчёты; точные масштабы программы до сих пор засекречены.

• EFF выложила open-source утилиту Rayhunter для обнаружения «жучков»-имитаторов базовых станций; стоимость железа ~20 $, ставится на обычный Wi-Fi-хотспот.
• На недавнем протесте в Сан-Диего устройство зафиксировало 57–574 IMSI-запросов вспышками каждые 10 мин, что указывает на работу Stingray.
• Пользователи спорят: это узаконенный по ордеру розыск конкретного беглого убийцы из Венесуэлы или массовая безордерная «цифровая остановка-и-обыск» всех прохожих.
• Некоторые напоминают, что IMSI-catchers применялись ещё при Obama/Bush, а сотовые операторы и рекламные «тотемы» так и вовсе постоянно собирают IMEI без всяких ордеров.
• Единственная защита — держать телефон в «авиарежиме» и пользоваться Wi-Fi; для самостоятельного контроля советуют Rayhunter, SnoopSnitch и GSMmap.

Покупатель Бенджамин Янковски подал коллективный иск против Home Depot, утверждая, что камеры самообслуживания тайно сканируют лица посетителей. В чикагском магазине он заметил зелёную рамку вокруг своего лица на экране и не обнаружил ни предупреждений, ни альтернативной кассы.

Истец считает, что ритейлер с 2024 года использует «компьютерное зрение» для борьбы с кражами, собирая биометрические данные без согласия, что нарушает закон штата Иллинойс (BIPA). Он требует 1 000 долларов за каждое небрежное нарушение и 5 000 долларов за умышленное, а также хочет представлять всех пострадавших покупателей из 76 магазинов сети в штате.

Ранее Rite Aid уже получил пятилетний запрет на использование технологии распознавания лиц после массовых ошибок и скрытого сбора данных.

• Пользователи обсуждают, что сети вроде Home Depot используют камеры на самообслуживании для распознавания лиц и накопления данных о ворах, чтобы потом «дотянуть» до уголовного порога.
• Многие отказываются от самообслуживания: считают его бесплатной работой за корпорации, боятся ложных обвинений и не доверяют системам контроля.
• Спорят, достаточно ли просто «видеть» лицо или уже хранить биометрию; юридически тонкая грань, но большинство уверены, что данные всё-таки собираются.
• Кто-то носит маски или заклеивает камеры, кто-то уходит в магазины с живыми кассирами, а кто-то иронизирует о «консьерж-сервисе» в высокоубыточных точках.
• Общий тезис: корпорации экономят на персонале, перекладывают риски и работу на покупателя, а затем следят за ним как за потенциальным вором.