Hacker News Digest

Пароли постепенно вытесняются «пасключами» (passkeys), которые подаются как более безопасная и удобная альтернатива. Однако, в отличие от паролей, приложений-аутентификаторов или физических ключей, пользователь не имеет полного контроля над пасключами: у сайтов есть скрытый механизм, позволяющий постепенно отбирать у вас возможность распоряжаться ими по своему усмотрению. Технологию продвигает альянс FIDO — консорциум, куда входят корпорации, спецслужбы, банки и госструктуры, но не входит ни одна организация по защите прав потребителей. У каждой стороны свой интерес: реклама, слежка, снятие ответственности.

В комментариях отмечают ещё одну опасность: в США для разблокировки устройства по биометрии не нужен ордер — полиция может просто поднести телефон к лицу и получить доступ к данным. Пароль же, будучи «речью», принудительно выдать сложнее, а данные можно шифровать несколькими паролями, контролируя, что именно раскрывается. К тому же биометрия уступает хорошему паролю по стойкости: подделать отпечаток или лицо несопоставимо проще, чем взломать надёжный пароль.

Обсуждение дополняет статью примерами плохого UX, опасениями по поводу вендор-лока и юридических рисков. Многие участники защищают passkeys как единственную эффективную защиту от фишинга и MITM-атак. Сторонники passkeys (@advisedwang, @ttul) утверждают, что TOTP уязвим для фишинга и MITM-атак, в то время как passkeys решают эти проблемы, делая их на порядок безопаснее. Пользователь @agwa считает сценарий массового переключения на аттестацию ключей маловероятным, так как Apple не поддерживает аттестацию, а браузеры запрашивают разрешение пользователя. Механизм удаленной аттестации (remote attestation) воспринимается как серьезная угроза приватности и инструмент усиления дуополии Apple и Google (@userbinator, @elric, @djfergus). Для минимизации рисков потери доступа рекомендуется использовать несколько passkeys для одного аккаунта, храня их в разных менеджерах паролей (@skybrian). Текущий UX passkeys оценивается как фрагментированный и неудобный: разные сайты реализуют разные сценарии входа, а процесс отмены подписки на passkeys часто скрыт в глубоких настройках (@tonymet, @bmitch3020). Существует проблема ограниченного объема памяти аппаратных ключей; например, дорогие YubiKey вмещают лишь около 100 passkeys, что недостаточно для пользователей с сотнями аккаунтов (@elric). По опыту @oefrha, внедрение требования userVerification в 1Password привело к необходимости вводить и мастер-пароль менеджера, и пароль сайта, что нарушает концепцию «одного пароля». Высказываются опасения, что централизация учетных данных через passkeys облегчит доступ правоохранительных органов к данным пользователей и станет шагом к внедрению государственных цифровых ID (@beaker52). Отмечается риск юридической незащищенности: в отличие от паролей, биометрическая разблокировка passkeys может не подпадать под защиту некоторых поправок к Конституции США (@waterheater).

Шестимесячный тест живой распознавания лиц в лондонских железнодорожных станциях обошёлся в более чем £320 тыс. и почти 100 часов полицейского времени, но привёл лишь к одному ложному срабатыванию и не привёл ни к одному аресту. За полгода было отсканировано более полумиллиона лиц в 18 точках развертывания, включая ключевые транспортные узлы. Единственное срабатывание системы оказалось ложным — человек не находился в розыске. Несмотря на это, Британская транспортная полиция (BTP) объявила о продлении испытаний ещё на четыре месяца и расширении на станции метро, утверждая, что с момента продления зафиксировано три подтверждённых срабатывания, связанных с людьми, соблюдающими условия судебных приказов (например, приказы о предотвращении сексуального насилия). Однако эти случаи не привели к арестам, так как люди не нарушали закон. Эксперты, включая бывшего комиссара по биометрии Фрейзера Сэмпсона, подчеркнули, что эффективность технологии зависит от качества и целесообразности составления списков розыска, а также от пропорциональности её использования. Они отметили, что в общественных местах, в отличие от магазинов, успех измеряется не отсутствием подозреваемых, а реальными задержаниями — чего в тесте не наблюдалось. Критики указывают на риски для конфиденциальности и отсутствие правовой базы, призывая приостановить rollout до введения строгих safeguards. BTP настаивает, что тест помог отработать процедуры и улучшить качество списков, а связанные с дежурством аресты (например, за кражу или нападение) не учитываются в статистике LFR, так как не были инициированы системой. Тем временем более половины полицейских сил Англии и Уэльса уже используют LFR на улицах, а лондонские власти планируют установить фиксированные камеры на Оксфорд-стрит и в Вест-Энде, несмотря на предупреждения парламентского комитета по правам человека о явной угрозе фундаментальным правам.

Обсуждение дополняет статью, раскрывая, что система была намеренно неэффективной из-за открытого характера развертывания, альтернативных маршрутов и ограниченного времени работы камер, что делает её скорее символическим жестом, чем инструментом борьбы с преступностью.

• Система распознавания лиц была развернута открыто с предупреждениями и альтернативными маршрутами, что позволило преступникам легко избегать сканирования — по опыту участников проекта.

• 500 тыс. сканирований за полгода — низкий объём, учитывая интенсивность движения на станциях, что указывает на ограниченное время работы камер и низкую плотность охвата.

• Целью системы, вероятно, было не выявление преступников, а демонстрация контроля — как в случае с камерами наблюдения, используемыми для подавления протестов.

• Полиция уже использует распознавание лиц для борьбы с уклонением от оплаты проезда, что подтверждает, что основное применение — не борьба с тяжкими преступлениями, а административный контроль.

• Спор: Некоторые считают, что отсутствие арестов означает не неэффективность, а то, что преступники избегают сканируемых станций — но это невозможно проверить из-за отсутствия данных о потоке пассажиров.

• Спор: Одни утверждают, что технологии вроде ScroteScanner могут снизить асоциальное поведение, другие возражают, что это дискриминация по внешности и игнорирует коренные причины преступности.

• Сравнение с ALPR в маленьких городах показывает, что технологии часто используются не для борьбы с преступностью, а для сбора штрафов за мелкие нарушения — что снижает их легитимность.

• Системы наблюдения в транспорте не снижают реальный уровень преступности, а лишь смещают её в другие места — как показывает опыт появления альтернативных маршрутов.

• Совет: Технологии слежения не решают социальные проблемы — они лишь маскируют бездействие властей под видом «технологического решения».

• Сравнение с «Person of Interest» и «The Capture» подчёркивает, что реальность распознавания лиц ближе к научной фантастике, чем к эффективной полицейской практике.

• Полиция в Великобритании уже использует камеры для выявления уклонения от оплаты проезда — что указывает на постепенное расширение функций слежения за счёт граждан.

• Высокая стоимость и нулевой результат теста показывают, что инвестиции в такие системы — это политический жест, а не рациональное распределение ресурсов.

• Пользователи отмечают, что в странах с высоким уровнем слежения, как в Китае, технологии применяются для подавления dissent — и Запад копирует этот подход без критики.

• Системы распознавания лиц в транспорте не влияют на уровень серьёзных преступлений — они лишь усиливают ощущение наблюдения, не обеспечивая реальной безопасности.

• Негативный сдвиг в восприятии преступности (crime decline paradox) объясняет, почему люди верят в эффективность технологий, несмотря на отсутствие статистических доказательств.

I know someone involved in this. They put up huge signs saying you’re going to be recorded, and offer an unrecorded route to go down if you don’t want to be checked… so obviously all the criminals just go down that route. — @MisterMunchkin

Перевод: Я знаю человека, участвовавшего в этом. Они повесили большие таблички, говорящие, что вас будут записывать, и предложили альтернативный маршрут, где камеры отсутствуют — и, очевидно, все преступники просто идут по нему.

GrapheneOS обеспечивает мощную защиту данных на заблокированных устройствах, опираясь на аппаратные возможности современных Pixel и других совместимых устройств. Основа — защищённый элемент с жёстким ограничением попыток ввода: после 10 неудач — задержка 4 часа, после 15 — 41 день, всего разрешено лишь 20 попыток. При этом система блокирует повторные ошибки, а обновление прошивки защищённого элемента требует аутентификации владельца, что предотвращает принудительное отключение лимитов даже под угрозой. Устройства с Pixel 2 используют эту технологию с 2017 года, а с 2027 года поддержка расширится на устройства Motorola и Qualcomm.

Для усиления защиты GrapheneOS увеличивает максимальную длину пароля до 128 символов, позволяя использовать сложные фразы на основе Diceware. Введён дополнительный двухфакторный режим: после 5 неудачных попыток отпечатка требуется ввод короткого PIN-кода, который считается частью лимита попыток. Это позволяет использовать биометрию для удобства, но требует сильного пароля для полного разблокирования. Также отключена передача данных по USB при заблокированном экране, а система активно использует аппаратные механизмы защиты, включая MTE, для предотвращения эксплойтов. Такие меры особенно важны для защиты активистов, осведомителей и жертв репрессий.

Пользователи GrapheneOS должны обеспечивать полное резервное копирование данных для предотвращения потери при повреждении или конфискации устройства. Обсуждаются риски физических атак на заблокированные устройства — они требуют специального оборудования и экспертизы, но возможны. Для защиты рекомендуется включить автоматическую перезагрузку в режим Before First Unlock (BFU); стандартный интервал — 18 часов, но можно сократить для повышения безопасности. Использование паттерна блокировки менее безопасно, чем длинный пароль или PIN-код — их следует применять для усиления защиты.

Эра «papers, please» интернета угрожает приватности пользователей. Правительства США и другие страны требуют от соцсетей проверять возраст через биометрию, паспортные данные или другие личные сведения, иначе их ждут штрафы. Эта практика уже внедрена в Австралии, где с декабря 2025 года запрещено доступ к соцсетям детям младше 16 лет. Однако закон не работает: исследование показывает, что через несколько месяцев около 70 % подростков всё равно находят способы обойти ограничения, а школьные запреты на телефоны делают меру почти бессмысленной.

В результате платформы вынуждены собирать биометрию, сканы паспортов или привлекать сторонние сервисы верификации, что повышает риск утечки персональных данных, особенно когда пользователи обсуждают чувствительные темы — от политических критик до медицинских проблем. Цифры говорят сами за себя: исследования BMJ не выявили заметного снижения употребления соцсетей подростками, а 70 % детей всё ещё обходят блокировки. Таким образом, «papers, please» превращается в массовый сбор чувствительной информации, который в будущем может быть использован против самих пользователей.

• Технологические решения (анонимные креды, метаданные) позволяют проверять возраст без раскрытия личных данных.
• Даже при отсутствии публичных данных системы идентификации ставят под угрозу приватность всех пользователей.
• Предполагается постепенное внедрение обязательного ID‑паспорта, которое будет распространяться на услуги, аренду, интернет и т.д.
• Некоторые пользователи планируют полностью отойти от цифрового мира, перейти к офлайн‑жизни и создавать собственные защищённые сети.

Их цель — заставить вас сдавать паспорт или биометрию лица, показывая, что вы «взрослый». Под видом защиты детей законопроекты в трёх континентах требуют подтверждения возраста через государственный документ или скан лица, который превращается в трёхмерную карту. Эта процедура вовсе не проверка возраста, а forced identity tracking: к каждому запросу привязывается ваше имя, дата рождения, номер документа и лицо. Такие данные собираются Meta, Facebook, Twitter, Instagram и передаются сторонним проверяющим, о которых вы не слышали и к которым не имеете доступа.

Система не работает: подростки обходят её через арендуемые аккаунты, VPN и продажу готовых «проверенных» профилей на eBay. При этом создаётся открытый «детский список», позволяющий сразу находить детей, а их перемещение в закрытые уголки интернета делает их менее защищёнными. Каждая база данных — ловушка, где утечка превращает ваше лицо и паспорт в товар на тёмном рынке; например, после утечки Equifax IDentityGuard+ за $17,99 продавали кредитные мониторинги. В итоге вы отдаёте не только возраст, а всю свою биометрию, которую нельзя сбросить, а защита детей превращается в инструмент массовой слежки.

• Обсуждается, что принудительная верификация возраста часто превращается в массовый сбор биометрических данных и идентификацию пользователей
• Участники отмечают, что компании используют «защиту детей» как предлог для расширения контроля над данными
• Примеры: требования сканировать лицо в соцсетях, налогах, банках, а также в магазинах и аэропортах
• Критика: такие меры неэффективны, нарушают приватность и могут привести к централизованному хранению личных данных

Министерство внутренней безопасности США (DHS) стремится расширить сбор биометрических данных, включая отпечатки пальцев, радужные оболочки и лица, даже от американских граждан. Это предложение выходит за рамки текущей практики, когда биометрические данные в основном собираются у иностранцев при пересечении границ. DHS утверждает, что такие меры необходимы для повышения национальной безопасности и борьбы с терроризмом.

Критики опасаются, что такое расширение полномочий приведет к массовой слежке за гражданами и нарушению их приватности. В настоящее время закон требует судебного ордера для сбора биометрических данных у граждан, но DHS хочет обойти это ограничение. Эксперты отмечают, что биометрические данные нельзя изменить в случае утечки, что создает долгосрочные риски для безопасности персональных данных населения.

• Сбор биометрических данных (ДНК, отпечатки пальцев, радужная оболочка) в США вызывает опасения из-за коммерческой ценности и высокого риска злоупотреблений.
• Массовый сбор ДНК новорожденных в Калифорнии без явного согласия граждан приводится как пример необратимого сбора чувствительных данных.
• Биометрию критикуют за использование в качестве "секретного ключа" вместо идентификации, что делает утечки необратимыми и создает риски авторитарного контроля.
• Участники обсуждают "скользкую дорожку" к авторитаризму, сравнивая практику с методами Штази и отмечая, что безопасность часто используется как оправдание для расширения слежки.
• Отмечается, что сбор данных уже стал рутиной в США и странах Five Eyes, а публичные комментарии граждан носят формальный характер и вряд ли повлияют на решения властей.

Современные электронные паспорта представляют собой встроенные устройства с файловой системой, контролем доступа и криптографической защитой, соответствующие стандартам ICAO Doc 9303. Их файловая структура включает три типа файлов: основные (MF) как корневой каталог, специализированные (DF) как приложения и элементарные (EF) с данными. Основное приложение eMRTD содержит персональные данные (DG1) и биометрическую информацию (DG2 с фотографией), а также дополнительные опциональные группы данных для цифровых штампов и виз.

Эти документы используют короткодействующий RFID (ISO 14443) и защищены от несанкционированного чтения, прослушки, подделки и копирования. Модель угроз разделяет атакующих по физическому доступу: без паспорта нельзя прочитать данные или отследить его перемещения, а с паспортом - скопировать цифровую копию или получить доступ к биометрическим данным (отпечатки пальцев DG3, радужка DG4). Несмотря на современные протоколы, поддержка устаревших механизмов создает дополнительные риски для владельцев.

• Вашингтонский "Enhanced ID" стал первым документом, одобренным DHS в 2005 году, но уже тогда исследователи нашли уязвимости, включая возможность удалённого клонирования и отключения чипа, а ведь с тех пор технологию так и не обновили.
• Паспорт как технология контроля движения людей: от крепостных до наших дней.
• Электронные паспорта и ID-карты не решают проблему подделки документов, а лишь переносят доверие с бумаги на криптографию, что в условиях коррупции в гос. органах не имеет значения.
• Почему в 2024 году нельзя сделать паспорт, который нельзя было бы подделать? Потому что это не позволит контролировать потоки мигрантов.
• Паспортизация как способ контроля миграции.

Цифровая идентификация представляет собой новую форму контроля со стороны государства и корпораций, маскирующуюся под удобство и эффективность. Она превращает доступ к базовым услугам — медицине, работе, социальным выплатам — в систему разрешений, зависящих от биометрических сканов и алгоритмической верификации. Это не освобождение, а цифровое закрепощение, где человек становится потоком данных, монетизируемым такими компаниями, как Microsoft и Mastercard.

Исторически идентификация всегда служила инструментом доминирования: от паспортных систем до колониальных пропусков. Цифровой ID лишь усиливает эту динамику, делая контроль масштабнее и незаметнее. Реальные последствия уже видны: в Индии система Aadhaar лишила миллионы людей доступа к продовольствию из-за сбоев сканирования отпечатков. Цифровая идентификация нормализует слежку, интегрируя её в повседневность и делая исключение рутиной.

• Участники обсуждают преимущества цифровых ID в разных странах (Нидерланды, Дания, ЕС), отмечая удобство и упрощение доступа к госуслугам, банкам и другим сервисам.
• Высказываются серьёзные опасения относительно приватности, потенциального злоупотребления данными государством или частными компаниями (например, Palantir) и рисков исключения людей из системы при сбоях.
• Поднимается вопрос о необходимости офлайн-доступа, альтернатив для людей без смартфонов и важности минимального раскрытия данных (например, с помощью zero-knowledge proofs).
• Отмечается, что проблема часто заключается не в самой идее цифрового ID, а в её реализации, регулировании и предотвращении использования в целях тотального контроля.
• Некоторые пользователи видят в цифровом ID естественное развитие уже существующих систем идентификации и предлагают бороться не с технологией, а с "капитализмом точек контроля" и олигополиями.

Инженеры Калифорнийского университета в Санта-Крузе разработали Pulse-Fi — систему, которая измеряет пульс через обычный WiFi без ношения датчиков.

• Точность: после 5 с обработки сигнала погрешность ≤0,5 уд/мин; показатели соответствуют медицинским стандартам.
• Работает при любом положении тела (сидя, стоя, лёжа, в движении) и на расстоянии до 3 м.
• Доступность: используются самые дешёвые WiFi-модули ESP32, поэтому подходит для условий с ограниченными ресурсами.

Алгоритм машинного обучения выделяет колебания сигнала, вызванные сердцебиением, и фильтрует шумы от движения и окружения. В испытаниях участвовали 118 человек, каждого проверили в 17 позах.

Публикация представлена на конференции IEEE DCOSS-IoT 2025.

• Wi-Fi уже умеет «видеть» сердцебиение и дыхание без всяких датчиков; новая работа UCSC просто уточняет точность до <0,5 уд/мин.
• Техника работает на обычных ESP32/RPi и, вероятно, на смартфонах, поэтому 24×7-мониторинг всей семьи становится дёшево и сердито.
• Пользователи видят плюсы: сон без браслета, поиск людей за стеной, замена PIR- и мм-волновым датчикам.
• Критики беспокоятся: данные можно продавать рекламодателям, использовать для слежки, взлома, таргетинга по эмоциям или даже ударов дронов.
• Пока нет ясности, как защититься: выключать Wi-Fi, строить «клетку Фарадея» или требовать open-source-оборудования — обсуждают всерьёз.

Покупатель Бенджамин Янковски подал коллективный иск против Home Depot, утверждая, что камеры самообслуживания тайно сканируют лица посетителей. В чикагском магазине он заметил зелёную рамку вокруг своего лица на экране и не обнаружил ни предупреждений, ни альтернативной кассы.

Истец считает, что ритейлер с 2024 года использует «компьютерное зрение» для борьбы с кражами, собирая биометрические данные без согласия, что нарушает закон штата Иллинойс (BIPA). Он требует 1 000 долларов за каждое небрежное нарушение и 5 000 долларов за умышленное, а также хочет представлять всех пострадавших покупателей из 76 магазинов сети в штате.

Ранее Rite Aid уже получил пятилетний запрет на использование технологии распознавания лиц после массовых ошибок и скрытого сбора данных.

• Пользователи обсуждают, что сети вроде Home Depot используют камеры на самообслуживании для распознавания лиц и накопления данных о ворах, чтобы потом «дотянуть» до уголовного порога.
• Многие отказываются от самообслуживания: считают его бесплатной работой за корпорации, боятся ложных обвинений и не доверяют системам контроля.
• Спорят, достаточно ли просто «видеть» лицо или уже хранить биометрию; юридически тонкая грань, но большинство уверены, что данные всё-таки собираются.
• Кто-то носит маски или заклеивает камеры, кто-то уходит в магазины с живыми кассирами, а кто-то иронизирует о «консьерж-сервисе» в высокоубыточных точках.
• Общий тезис: корпорации экономят на персонале, перекладывают риски и работу на покупателя, а затем следят за ним как за потенциальным вором.