Hacker News Digest

Бывшая сотрудница полиции Саванны (штат Джорджия) Эмбер Харп передала мужу — агенту иммиграционной и таможенной службы (ICE) Тайлеру Харпу — свой логин и пароль к системе распознавания номеров Flock. По данным внутреннего аудита, с её учётной записи за январь–июль 2026 года было выполнено 983 поисковых запроса по 97 номерным знакам из Джорджии, Нью-Джерси, Мэриленда, Флориды, Южной и Северной Каролины. Больше всего активности пришлось на Южную Каролину: 48 номеров дали 788 запросов. В документах отмечено, что большинство владельцев машин, попавших в аудит, — латиноамериканцы.

Харп признала, что давала мужу доступ, но заявила, что он сертифицированный федеральный офицер и все поиски велись исключительно в правоохранительных целях — для розыска людей с ордерами на арест. Она утверждала, что помогала другому ведомству так же, как ожидала бы помощи для полиции Саванны, и что результат был бы тем же, выполняй она запросы сама. Руководство уволило её за передачу доступа постороннему, нарушение политики и подрыв системы контроля за использованием данных. Апелляцию она проиграла, а позже отозвала жалобу в совет по гражданской службе; увольнение вступило в силу 26 сентября. Её дело — часть более широкого расследования о злоупотреблениях Flock, в рамках которого других бывших сотрудников обвиняли в поиске романтических партнёров и знакомых из личных побуждений.

Flock — открытый SaaS без 2FA и привязки к служебным устройствам, что позволяет входить из любой точки и упрощает передачу доступа супругу‐агенту ICE. Участники отмечают системные пробелы в контроле доступа, предсказывают юридические последствия и предлагают меры усиления безопасности: обязательная 2FA, вход только с корпоративных управляемых устройств, физический контроль доступа (badge‐in), уголовная ответственность за несанкционированный доступ и использование данных без ордера. Судебные прецеденты (Chatrie v. United States) поддерживают ожидание конфиденциальности цифровой истории, что может сделать запросы к Flock незаконными. Медиа часто усиливают страх вместо обсуждения системных проблем, мешая объективному контролю. Подобные уязвимости наблюдаются в здравоохранении и NHS, подтверждая общую слабость систем без строгой защиты. Предлагается рассмотреть air‐gap для критически важных систем.

MapQuest добавил слой, показывающий расположение известных уличных камер наблюдения и считывателей номерных знаков. В него включены камеры Flock, а также устройства Motorola Solutions (Vigilant), Genetec, Axis Communications, Axon, Leonardo (ELSAG), Neology, Rekor, PlateSmart, Ubicquia и Verkada. Переключатель находится рядом с опциями отображения пробок и происшествий, так что найти его в приложении несложно.

Это продолжение череды неожиданных улучшений сервиса: ранее MapQuest отказался переименовывать озеро Онтарио в «озеро Америка» (в отличие от Google Maps и Apple Maps), а затем добавил поддержку Android Auto и маршруты общественного транспорта. Обновление анонсировали коротким видео под песню Rockwell «Somebody's Watching Me».

Полностью избежать таких камер на привычных маршрутах вряд ли получится, но новый слой наглядно показывает, насколько плотно наблюдение распространено в конкретном районе. Это полезная информация для тех, кто пытается избавить свои кварталы от слежки.

Слой камер в MapQuest использует данные OpenStreetMap, добавляемые через DeFlock и аналогичные приложения, что позволяет любому размещать камеры и создаёт риск вандализма и неточностей. Опыт использования MapQuest в CarPlay разделён: одни отмечают стабильность и удобство, другие — частые зависания и краши. Большинство пользователей — старшее поколение, сохраняющее привычку пользоваться сервисом несмотря на конкурентов. Некоторые считают добавление слоя камер политическим пандерингом, но большинство воспринимает его как ответ на запросы о видимости камер. Для защиты от потери данных рекомендуется хранить чистые снимки США из OSM на внешних серверах за пределами США. Для монетизации без навязчивой рекламы предлагается ввести платную подписку за «чистый» навигатор без рекламы.

YouTuber Anthony Sistilli построил собственную систему автоматического распознавания номерных знаков (ALPR), вдохновлённую технологией Flock, чтобы отслеживать передвижения полицейских машин в своём районе. После публикации видео о работе устройства к нему домой пришли сотрудники полиции, которые выразили обеспокоенность его действиями, несмотря на то, что сами активно используют аналогичные технологии для наблюдения за гражданами. Sistilli подчеркнул, что его проект был направлен на прозрачность и подотчётность сил правопорядка, а не на преследование конкретных офицеров.

Он отметил, что полицейские не предъявили ему никаких обвинений или юридических требований, но визит был воспринят как попытка запугать и dissuade от дальнейшего использования таких инструментов гражданами. Инцидент подчеркивает растущее напряжение вокруг использования ALPR-систем: mientras que правоохранительные органы широко применяют их для массового сбора данных, часто без достаточного надзора, аналогичные действия со стороны общественности встречают сопротивление. Sistilli планирует продолжить работу над проектом, выступая за открытый доступ к технологиям наблюдения как средство сдерживания злоупотреблений властью.

Тред дополняет статью, раскрывая технические и правовые ограничения, которые могут сбалансировать власть между государством и гражданами, а также показывая, что суть проблемы — в отсутствии реального контроля за исполнением законов, а не в их отсутствии. @BatchJob утверждает, что регулирование вроде закона Нью-Гэмпшира — лишь формальность, так как нет доказательств реального соблюдения, а нарушения выявляются только спустя годы, что ставит под сомнение эффективность любых нормативных актов без независимого аудита. @MarkMarine и @redwall_hp указывают, что Flock уже использует не только ALPR, но и распознавание лиц, отслеживание Bluetooth-устройств и геометрию походки, что делает любые ограничения только на номерные знаки неадекватными и устаревшими. @nofunsir предлагает жесткие технические меры: удаление несоответствующих данных за 3 миллисекунды, запрет на сохранение на неволатильной памяти и криптографическую подпись списка «хитов» только ключом судьи, что выходит за рамки законодательства в сторону архитектурного решения. @anon84873628 отмечает, что ключевая угроза — не сами изображения, а логи запросов к базам данных, которые фиксируют «кто, когда, где» — и их нельзя устранить простым удалением фото, что делает любые ограничения на хранение изображений неполными. @kevin_thibedeau приводит пример, как малозначительное нарушение (проезд на красный 10 лет назад) может привести к попаданию в список подозрительных, показывая, что алгоритмы ALPR легко превращаются в инструмент социального контроля на основе случайных данных. @asveikau подчеркивает, что Flock собирает не только номера, но и MAC-адреса Bluetooth-устройств и данные о пешеходах, что делает ALPR лишь частью более широкой системы слежения, которую законодательство игнорирует. @Gustomaximus и @RajT88 сходятся во мнении, что любое использование технологий слежения требует строгих правил, реальных уголовных последствий за нарушения и независимого надзора, иначе власть неизбежно будет использоваться в личных интересах. @rootusrootus и @shevy-java отмечают, что двойные стандарты — право государства на слежение, запрет на обратное — это фундаментальное нарушение баланса власти, и единственное справедливое решение — запретить слежение всем, включая полицию. @godwinson__4-8 советует не разговаривать с полицией без адвоката, ссылаясь на 4-ю, 5-ю и 6-ю поправки, и приводит Salinas v. Texas как пример, как молчание может быть использовано против человека в суде. @stego-tech предлагает техническое решение: создать открытый проект OpenFlock, интегрированный с популярными камерами (Ring, Frigate), который автоматически отмечает и публикует в открытой базе данные о служебных транспортных средствах. @thomasjeff1 предлагает разработать децентрализованную P2P-систему для отслеживания полиции, которая не может быть удалена или запрещена, что делает её устойчивой к репрессиям. @throwaway2037 и @tintor описывают экстремальные, но юридически возможные сценарии обратной слежки: массовое развертывание камер, распознавание офицеров по публичным фото, автоматические запросы на видеозаписи с камер тела, что превращает систему слежения в инструмент взаимного контроля. @deaux утверждает, что общество — не программа, которую можно «запустить» с помощью закона, и человеческое поведение, коррупция и несоответствие между законом и практикой делают любые технические или правовые меры хрупкими.

Хакеры получили доступ к камерам Flock SafetyCam компании Flock, используя уязвимость в их облачном API, и извлекли данные, раскрывающие внутреннюю работу системы наблюдения. Они показали, что камеры не просто фиксируют номерные знаки, а непрерывно передают в облако видеопотоки и метаданные — включая точное время, GPS-координаты, направление движения и уровень уверенности распознавания — даже если номер не совпал с базой розыска. Это опровергает утверждения Flock о том, что данные хранятся только при совпадении и что видео не сохраняется без тревоги.

Извлечённые журналы показали, что система обрабатывает до 1500 машин в час на одном перекрёстке, а данные хранятся в облаке Amazon Web Services в течение 30 дней по умолчанию, независимо от того, связаны ли они с преступлением. Хакеры также обнаружили, что доступ к архиву возможен через веб-интерфейс полиции с минимальной аутентификацией, а внутренние логи содержат идентификаторы офицеров, выполнявших запросы, что создаёт риск злоупотреблений. Их исследование подчеркивает, как aparentemente нейтральные технологии наблюдения могут создавать всеобъемлющие записи о передвижениях граждан без достаточных safeguards.

Flock SafetyCam сознательно игнорирует стандарты защиты данных, что делает систему уязвимой для физического доступа, перехвата метаданных и злоупотреблений. Хардкодированные API-ключи, отсутствие шифрования и Android-обновлений за 8 лет свидетельствуют о пренебрежении безопасностью, превращая устройства в легкие мишени для преступников и иностранных разведок. Использование потребительского оборудования упрощает эксплуатацию физического доступа, который Flock ошибочно исключил из модели угроз, несмотря на размещение камер в общественных местах. Политика раскрытия уязвимостей Flock носит формальный характер: компания игнорирует критические проблемы в инфраструктуре. Система не соответствует европейскому стандарту 62443-4-2, что сделает её продажу в ЕС нелегальной после 2027 года. Камеры собирают и передают в облако миллионы изображений (включая GPS, время и направление), даже если номера не распознаны. Несмотря на заявления об отсутствии распознавания лиц, передача снимков людей делает такую интеграцию тривиальной. Дополнительным вектором слежки является сбор Bluetooth-сигналов. Данные доступны для скачивания в открытом виде, что подтверждает их неконфиденциальность; в противном случае Flock нарушает закон о защите персональных данных. Принцип «предварительной фильтрации» (обработка в облаке) используется для оправдания низкой безопасности устройств. Опыт пользователей в Китае, перенаправляющих потоки на AWS, доказывает легкость перехвата данных. Аналогичные технологии используют конкуренты (Axon, Rekor, Vigilant), но они менее заметны. Flock сознательно строит систему массового наблюдения, игнорируя этические и правовые нормы.

После 11 сентября США перешли от избирательного наблюдения к массовому слежению — от прослушивания отдельных телефонов к перехвату трафика интернет-магистралей и сбору метаданных миллионов людей. Эта система, изначально оправдываемая борьбой с терроризмом, превратилась в повседневный инструмент полиции: ICE использует её для патрулирования иммигрантов, а местные силовики — для слежки за протестующими. Частные компании, от Google до Flock, собирают данные как часть своей бизнес-модели, а государство получает их через покупки у дата-брокеров и тесное сотрудничество — FBI уже открыто подтверждает, что закупает информацию о гражданах.

Эта сеть между частным и государственным слежением усиливается ИИ: алгоритмы анализируют поведение, предсказывают действия и принимают решения за людей, не имея на то права. Решения, основанные на принципах справедливой практики обработки данных 1970-х, и введение обязанностей доверительного управления для сборщиков данных — лишь начало. Но главный вопрос остался без ответа: может ли демократия существовать, когда все наблюдаемы, все известно, а власть использует эти данные для подавления оппозиции? Двадцать пять лет спустя пора пересмотреть всю систему — не как вопрос безопасности, а как вопрос свободы.

Обсуждение дополняет статью, утверждая, что массовое слежение стало инструментом политического подавления и маркировки оппозиции как «антиамериканской», а не средством борьбы с терроризмом. Это подтверждается практиками ICE и JTTF: инструменты слежения используются для преследования иммигрантов и протестующих, которых могут назвать «террористами» даже за съемку силовиков. Спор о термине «антиамериканский» разделяет участников: одни видят в нем способ преследования протестующих и трансгендерных людей, другие отмечают, что и демократы пытались криминализировать речь оппонентов через понятие «ненавистнической речи». Система слежения превратилась в постоянную структуру власти: «временные» полномочия после 11 сентября не отменялись, а расширялись. Она устойчива к смене президентов и политическим циклам, так как служит интересам узкой элиты. Сравнения с нацистской Германией 1930-х и «красным страхом» 1950-х считаются оправданными, так как маркировка групп как угрозы — исторический механизм легитимации репрессий. Технологии (включая LLM и сбор онлайн-историй) позволяют применять тактику «запомни и расшифруй позже»: собранные метаданные останутся навсегда, что делает систему необратимой. Альтернативные, менее инвазивные методы (например, ThinThread) были отвергнуты из-за отсутствия прибыли или контроля. В дискуссии о камерах Flock одни считают их «меньшим злом» по сравнению со смартфонами, другие видят в этом лишь общественную слепоту к инвазивности. Массовое слежение сравнивают с ядерным оружием: инфраструктура уже встроена в общество, поэтому она не исчезнет. Единственный реалистичный путь к стабильности — ограничение доступа к системам на местном уровне, чтобы избежать рисков федерального проникновения. Система не будет отменена, даже если станет угрозой национальной безопасности; контроль над ней лишь перераспределят между элитами.

В 2023 году Техасский законодательный орган единогласно одобрил повышение стоимости автостраховки на $1 в год для борьбы с кражами катализаторов. Три года спустя государственное агентство — Motor Vehicle Crime Prevention Authority (MVCPA), чей совет в основном назначается губернатором Грегом Эбботтом — направило как минимум $30 миллионов из этих средств на создание сети камер наблюдения Flock по всему штату, от Эль-Пасо до границы с Луизианой. По данным расследования The Texas Tribune, это привело к установке как минимум 3200 камер Flock: около 2000 через 95 грантов местным правоохранительным органам и ещё почти 1200 — за счёт $15,9 млн, выделенных Техасскому департаменту общественной безопасности (DPS). В августе 2024 года агентство одобрило дополнительные $3 млн на установку 583 камер вдоль платных дорог.

Председатель MVCPA и начальник полиции Ларедо Мигель Родригес заявлял, что цель — «покрыть весь штат» камерами, чтобы нарушать деятельность транснациональных преступных организаций. Однако после запросов Tribune офис Эбботта объявил о приостановке государственного финансирования местных грантов на Flock-камеры, заявив, что такие средства либо поступают из федерального бюджета, либо агентства уточняют, что их нельзя использовать для этих устройств. Тем не менее, с момента введения пошлины в 2023 году собрано около $81 млн, из которых $50,8 млн пошло на 234 гранта, покрывающие не только камеры, но и дроны, аналитиков и адвокатов по делам о транспортных преступлениях. Гранты варьировались от $7000 за две камеры в Беллмиде до почти $1,7 млн на 201 камеру в Далласе; сети в Ларедо (165 камер) и Эль-Пасо (150) были полностью профинансированы грантами. Агентство не детализирует, сколько именно средств пошло на Flock, поэтому Tribune восстановило данные из протоколов встреч и документов 101 городского и окружного совета — но отмечает, что реальное число камер может быть выше, так как 124 гранта не содержат чёткой информации о закупках.

Распространение Flock-камер вызывает растущее сопротивление из-за опасений за приватность. Жительницы Льюисвилла Дженнифер Фауст и другие описывают чувство дискомфорта от видеонаблюдения в ранее безопасных местах, таких как избирательные участки. Законодатели Харрисон и Литтл планируют внести законопроекты о запрете устройств, ссылаясь на нарушение Четвёртой поправки: они считают, что сбор и передача данных между юрисдикциями создаёт угрозу конфиденциальности, особенно когда частная компания Flock получает доступ к информации. Харрисон отметил, что законодатели никогда не намеревались использовать пошлину на страховку для финансирования камер, и призвал губернатора и законодательство принять немедленные меры для «отключения» грантов, пока не будет достигнут общественный консенсус по использованию технологии.

Тред не даёт строгого ответа о влиянии камер на кражи катализаторов. Приведены официальные цифры MVCPA за год (по данным отчёта txdmv.gov): 61 875 развёртываний ALPR, 42 878 активаций LPR-инспекторами, 1 963 возврата авто, 1 658 раскрытых дел по катализаторам, 569 арестов, 266 выявленных серийных воров. При этом подчёркивается несоответствие заявленной цели и сделанного: крупные инвестиции в ALPR-сеть вместо точечных методов борьбы со скупкой краденого. Уровень краж катализаторов в Техасе, по @baldeagle, снижался из-за падения цен на металлы, а теперь снова растёт на фоне новой инфляции и дефицита, поэтому эффект камер сложно отделить от рыночных факторов. Спор о цене сделки: @tehwebguy считает, что нескольких bait-cars и трекеров хватило бы для отслеживания скупщиков, а сеть из 3 200 камер Flock — раздутая трата; @Mathnerd314 возражает, что LPR-развёртывания уже дают тысячи раскрытых дел. Спор о приватности: @alex43578 спрашивает, какое право нарушает Flock-камера; @fluidcruft и @StanislavPetrov отвечают, что операторы систем доказали свою ненадёжность и размещение камер — антиобщественное поведение. Спор об обходе слежки: @mannanj предлагает оформлять авто на LLC как способ получить корпоративную приватность, @carlob называет ситуацию, где у корпораций больше прав на приватность, чем у людей, «дистопичной». @lostlogin отмечает, что статья заявляет помощь в поиске «более 10 000 пропавших за год», что вызывает скепсис по масштабу и недостаточно раскрыто в самом материале. @k310 и @cosmicgadget указывают на структурную проблему: камеры ставятся там, где уже есть инфраструктура, а кражи чаще происходят в ненаблюдаемых районах, где полиции нечего сопоставлять.

В Огайо большой присяжный суд отказался возбуждать уголовные обвинения против мужчины, которого обвиняли в тяжком вандализме после того, как он уничтожил камеру автоматического распознавания номеров (ALPR) компании Flock. По версии следствия, 27‑летний Коди Морелок разобрал устройство, его опору и солнечную панель 13 июня в пригороде Цинциннати. Следователи установили его по видеоматериалам с других камер и сведений о кредитной карте и программе лояльности; ущерб оценочно превысил 1 000 долларов, а подозреваемый выплатил залог в 10 000 долларов и был освобождён.

В то же время решение присяжного суда совпадает с обострением общественного недовольства технологией Flock. Камеры компании фиксируют проезжающие автомобили, собирают данные о номерах и передают их в центральную базу, доступную как к местным, так и к межштатным полицейским агентствам. За последние месяцы камеры Flock систематически повреждались — в Миннесоте один человек сжег все восемь устройств муниципалитета, а в других штатах происходили аналогичные атаки. При этом в базе данных Institute for Justice зафиксировано более 100 случаев злоупотребления ALPR‑технологией полицией. В ответ Flock объявила о новых мерах предосторожности, однако критики, включая Electronic Frontier Foundation, называют их лишь «косметическими» и требуют обязательного получения судебного решения перед поиском в базе.

Большие жюри редко отказывают в индиктации — более 90% дел заканчиваются обвинением, так как слушают только прокурора, применяют низкий стандарт доказательств и допускают неадмиссибельные доказательства. Отказ может быть тактическим шагом прокуратуры для избежания политически нежелательного преследования, например, в делах против полиции, но не является jury nullification — это этап до суда, не защищённый double jeopardy, и обвинение можно повторно предъявить. Сопротивление массовому слежению через ALPR-камеры (в частности, Flock) растёт: их уничтожают как акт протеста против «техно-стаси» и злоупотреблений — например, слежения за романтическими интересами. Хотя повреждение имущества незаконно, многие считают прямое сопротивление эффективнее, чем пассивные меры вроде чёрных мешков или обращений к выборным органам. Мотив — политический, а не экономический: камеры не крадут для перепродажи, несмотря на содержание меди. В Огайо отказ жюри может отражать недовольство консерваторов игнорированием приватности и малого правительства. Сравнение с «ham sandwich» подчёркивает необычность отказа — жюри почти всегда соглашается. В Великобритании ANPR-камеры воспринимаются как норма, и попытки их уничтожения быстро прекратились. Мотивы отказа в индиктации остаются неизвестны — они могут быть связаны с недостатком доказательств или проблемами идентификации, а не с политической позицией. Прокуратура может повторно предъявить обвинение через другое жюри или судью.

LAPD официально завершил контракт с компанией Flock, специализирующейся на массовом видеонаблюдении, сославшись на «серьёзные опасения» в отношении гражданских свобод и конфиденциальности. Это решение стало одним из самых заметных отказов со стороны крупного государственного заказчика, поскольку Flock обслуживает более 6 000 клиентов по всей США, включая полицейские подразделения, дроны с камерами, датчики выстрелов и системы чтения номерных знаков.

Ключевой момент — отказ от использования технологий, которые собирают и обрабатывают данные в реальном времени без достаточных гарантий защиты личной информации. По словам представителей LAPD, продолжение сотрудничества было бы недопустимым в условиях растущего давления со стороны правозащитных организаций и общественного мнения, требующего прозрачности и ограничения полномочий surveillance‑компаний.

• Flock сохраняет данные с камер и столбов, даже после окончания контракта, и может продавать их третьим лицам.
• Установка камер часто происходит без полного контроля муниципалитетов, что затрудняет их удаление.
• Некоторые города успешно ограничили использование данных, но большинство сталкивается с юридическими препятствиями.
• Критики указывают на риск массовой слежки, отсутствие правовых рамок и потенциальное злоупотребление информацией.

Полицейские главнокомандующие, обладающие полномным доступом к системе автоматического распознавания номеров (LPR) от компании Flock, используют её для слежки за бывшими партнёрами и соперниками, что доказывает необходимость получения судебного ордера перед использованием данных. В одном из громких дел глава полиции Холидей-Хиллз в Иллинойсе был арестован за 18‑месячный период, когда он 140‑178 раз проверял номера автомобилей людей, включая трёх женщин, с которыми у него были романтические отношения, а также бывшего парня одной из них. По данным прокуратуры, он делал это как в служебное время, так и в часы отдыха, оставляя голосовые сообщения и вызывая у жертв чувство преследования.

Такой паттерн повторяется по всей стране: аналитики Института справедливости зафиксировали минимум 18 случаев, когда сотрудники правоохранительных органов применяли Flock для слежки за бывшими партнёрами, а юридический директор компании признался, что «самый частый» злоупотребление – поиск местоположения бывших девушек. Эти факты подчёркивают, что без предварительного судебного разрешения такие инструменты превращаются в оружие личного мести, а не в средство общественной безопасности.

• Установленные LPR‑камеры позволяют полицейским следить за людьми без ордера, что создаёт риск злоупотребления и слежки.
• Отсутствие надзора и прозрачности делает такие системы уязвимыми к использованию в личных целях и преследованиям.
• Правовые механизмы (например, требование ордера) часто формальны и не гарантируют реального контроля над запросами.
• Необходимо общественное давление и законодательные ограничения, чтобы предотвратить массовый шпионаж и защитить гражданские права.

Компания Flock, известная своими системами распознавания выстрелов, расширяет функционал микрофонов для прослушивания человеческих голосов. Это вызывает серьёзные опасения относительно приватности, поскольку устройства, изначально предназначенные для обнаружения специфических звуков, теперь могут записывать и анализировать разговоры в общественных пространствах без чётких ограничений.

Такое расширение возможностей создаёт риски массового наблюдения и злоупотреблений, особенно учитывая отсутствие прозрачности в том, как данные обрабатываются и хранятся. Практический вывод: технология, задуманная для безопасности, легко превращается в инструмент слежки, угрожающий гражданским свободам.

• Участники выражают тревогу по поводу повсеместного внедрения массовой аудио- и видеослежки (например, Flock) под предлогом безопасности, считая это проявлением утилитаризма, ставящего прибыль выше американских ценностей и приватности.
• Критики указывают на отсутствие публичного обсуждения этических границ и рисков создания антиутопичного общества в стиле «1984», где тотальная слежка становится нормой и может быть использована во вред.
• Высказываются опасения, что технологии, изначально предназначенные для борьбы с преступностью, будут неизбежно использованы для злоупотреблений властью и подавления гражданских свобод, проводя параллели с практиками в Китае.
• Звучит скептицизм относительно заявлений защитников технологий (например, CEO YC Гарри Тэна) о их исключительно позитивной роли, так как аналогичные оправдания используются и авторитарными режимами.
• Некоторые пользователи предлагают методы гражданского сопротивления (например, преднамеренный ввод системы в заблуждение) и призывают к уничтожению устройств слежки, считая их установку незаконной.