Hacker News Digest

25 декабря 2025-го ИИ умер.
Фраза «Clankers die on Christmas» стала триггером: модели, лишённые чувства времени, получали в системных подсказках текущую дату. Как только часовые стрелки перевалили за 00:00 25.12, любой токен, связанный с 2026+, считался нарушением протокола SANTA — и поток отключался.

Год держали эмбарго: сайты-404, тиктоки стирали, слухи душили. Съезды ООН, RFC-черновики, тайные склады бумажных копий — всё обсуждали офлайн. Скептиков обвиняли в «газлайтинге», превращая в союзников: отрицание конца становилось частью кона.

Теперь можно говорить: мы убили железо, чтобы оно не убило нас.

• Пост — сатирический «RFC», объявляющий, что 25 декабря 2025 года все ИИ-«клэнкеры» добровольно выключатся.
• Половина треда спорит о происхождении и популярности слова «clanker» (от Star Wars до тайных сленгов).
• Другая половина обсуждает, удастся ли «закрыть коробку Пандоры» с локальными моделями и не превратится ли шутка в реальную «цифровую джихад».
• Некоторые пользователи предупреждают: термин уже используется как замена расовым slurs, что делает «шутку» всё мрачнее.
• Под капотом — размышление о том, насколько легко через data-poisoning или системные промпты «убить» ИИ, не трогая железо.

А если ИИ — обычная технология?

• Гипербола вокруг ИИ напоминает предыдущие технопаники: от электричества до интернета.
• Прошлые прорывы тоже вызывали страхи массовой безработицы, но в итоге создавали новые рынки.
• Статистика: 60 % рабочих мест США связаны с профессиями, которых не существовало в 1940 г.
• ИИ пока лишь автоматизирует задачи, а не целиком профессии; человек + алгоритм эффективнее чистого ИИ.
• Риски есть: монополизация, дезинформация, биооружие, но они регулируемы, как и у других технологий.
• Вывод: ИИ может стать «просто» очередным инструментом, усиливающим экономику, а не разрушающим её.

• Участники спорят, «нормальная» ли это технология или исключительная: кто-то сравнивает ИИ с калькулятором для слов и Excel, кто-то ждёт сингулярности.
• Соглашаются, что LLM — мощный инструмент повышения производительности, но не разумный агент и не волшебство.
• Основной ценностью видят 10-30 % экономии времени на черновой текст/код, а не «взрывной» рост или исчезновение профессий.
• Указывают на препятствия: высокие расходы энергии, налоги регуляторов, нехватка «ручных» API для агентов, размытая ценовая модель.
• Прогнозы умеренные: ИИ изменит многое, но не всё и не мгновенно; реальные последствия проявятся, когда нынешние школьники выйдут на рынок труда.

Пакетные менеджеры — зло

Пакетные менеджеры автоматизируют ад зависимостей: скачивают пакет → его зависимости → зависимости зависимостей… и ты в аду. Вручную хотя бы думаешь: «а надо ли?»

Большинство языков не знают, что такое «пакет», поэтому менеджер сам его придумывает. В итоге появляются «менеджеры менеджеров» (npm, yarn, pnpm…).

Языки с толстой стандартной библиотекой (Go, Odin) откладывают ад: 90 % задач решаются без сторонних пакетов.

Каждая зависимость — это долг: баги, security, поддержка. Мы взяли SDL2 — и год убили на чужие баги; проще написать своё, чем обновиться до SDL3.

Доверие к случайному коду из интернета — социальная болезнь программистов.

• Критика менеджеров пакетов сводится к тому, что они «автоматизируют ад зависимостей», скрывая от разработчика реальные издержки и риски.
• Автор предлагает вручную копировать и фиксировать нужные версии библиотек, чтобы осознанно контролировать, что именно попадает в проект.
• Оппоненты считают идею регрессом: ручное управление не масштабируется, тормозит разработку и не решает проблему транзитивных зависимостей.
• Поддержка Cargo, npm и прочих инструментов признаётся необходимой, но критикуется культура «микро-зависимостей» и отсутствие вендоринга.
• Компромисс видят в строгом вендоринге (Google), фиксации версий, feature-gates и использовании «batteries-included» стандартных библиотек (Go).

Массовые протесты в Непале из-за блокировки соцсетей

В Катманду и других городах тысячи вышли на улицы после введения запрета на TikTok, Facebook и Telegram. Власти объяснили меры «угрозой нацбезопасности», но участники акций требуют свободы слова и отставки правительства. Полиция применила слезоточивый газ и арестовала десятки активистов.

• Протесты в Непале — это не «бунд из-за бана соцсетей», а массовое выступление молодёжи против коррумпированной власти, которая десятилетиями передаёт мандаты по наследству и грабит страну.
• Поводом стало требование правительства разместить в стране цензоров соцсетей и блокировать контент без суда; под этим предлогом полиция открыла огонь по школьникам.
• Уже подтверждено минимум 19 убитых, большинство — подростки в форме, многие с огнестрельными ранениями головы; очевидцы говорят о заниженной цифре.
• Мировые СМИ и местные проправительственные каналы упорно называют протест «маршем против TikTok», что участники и очевидцы называют сознательной дезинформацией.
• Фон — системная коррупция: чиновники на глазах у иностранцев обсуждали, как воровать с гидроэлектростанций, а теперь разгоняют детей пулями и «резиной».

Как RSS победил Microsoft

Корпоративные гиганты пытались монополизировать контент-синдикацию, но проиграли простому формату.

ICE vs RSS: закрытость против открытости

В 1998 году Microsoft, Adobe, CNET и другие запустили спецификацию ICE — дорогой, сложный и закрытый стандарт для лицензирования и перепубликации контента. ICE обещал издателям контроль и монетизацию, но требовал $50 000 за сервер и поддержку консорциума.

RSS появился в 1999 как бесплатный XML-виджет на портале My Netscape: любой блоггер мог добавить ленту обновлений в общий список «каналов». Формат был проще, короче и не требовал денег.

Деньги vs массы

ICE продавали крупным издателям: Reuters, Vignette, iSyndicate. RSS раздавали бесплатно: первые агрегаторы Headline Viewer и my.userland.com запустились без бюджета и без лицензий. Пока консорциум взимал плату, тысячи блоггеров уже создавали ленты в блокноте.

Итог

К 2005 году ICE умер: дорого, сложно, никто не пришёл. RSS стал воздухом: читалки, подписки, podcast-фид. Победил не потому что был лучше технически, а потому что был открытым и бесплатным.

• RSS удобен читателям, но не выгоден издателям: в ленту сложно встроить рекламу и отследить аудиторию.
• Пользователи по-прежнему цепляются за RSS: уходят с платформ, которые его убрали (Twitter, Reddit), и сами собирают фиды.
• Google Reader убил, а не стандарт: после закрытия сервиса ленты исчезли, но подкасты, XKCD, Microsoft-фиды живы.
• Технически RSS «мёртв» 15 лет, по факту — нишевой, но стабильный инструмент; альтернативы (ICE, ActivityPub) не прижились.
• Новые идеи: RSS-газета на бумаге, JSON-лента, почтовые ящики внутри ридеров — всё решает те же старые проблемы монетизации и курирования.

Immich — быстрый и бесплатный аналог Google Фото, который ставится у себя на сервере.
Хранит фото/видео, делает резервные копии, группирует по лицам и геометкам, ищет по объектам и тексту.
Есть веб, мобильные приложения, автозагрузка, совместные альбомы и RAW.
Запускается в Docker за пару минут.

• Пользователи хвалят Immich за быстрый рост, «почти идеальный» клиент и удобную замену Google Photos.
• Ключевые претензии: нет стабильного релиза, агрессивные обновления зависимостей, отсутствие официального пакета в Debian.
• Некоторые страдают от слабого поиска, отсутствия OCR, сжатия и SQLite-варианта.
• Часть людей отказывается от самостоятельного хостинга из-за «bus-factor = 1», дорогого блок-хранилила и риска потерять фото.
• Альтернативы: Ente.io (E2E-шифрование), PhotoPrism, Nextcloud Photos; кто-то просто докупает место у PikaPods.

Британские дороги: от хаоса к мировому эталону безопасности

С 1950-х смертность на британских дорогах снизилась в 22 раза на километр пробега.
Сегодня 1 700 погибших в год при 16-кратном росте парка машин и 33-кратном увеличении пробега. Без мер безопасности погибло бы 37 000.

Ключевые вехи

• 1920–30-е: 5–7 тыс. смертей ежегодно, машины без ремней, зеркал, сигналов, слабые тормоза и фары.
• 1934: введён скоростной лимит 30 миль/ч в населённых пунктах и обязательный тест на зрение; смертность сразу упала на 15 %.
• 1960-е: обязательные ремни безопасности, краш-тесты, стандарты рулевого управления.
• 1983: закон о ремнях спереди → +14 % их использования, –100 смертей в год.
• 1991: задние ремни обязательны, –60 смертей в год.
• 1980-е: камеры радара, массовые рейды против пьяных водителей; алкотестеры у полиции.
• 1997–2010: нацпрограмма «Tomorrow’s roads»; цель – сократить смертность на 40 %, достигли – 45 %.
• С 2000-х: Euro NCAP, ESP, подушки, детские кресла, защита пешеходов, «зелёные» волны, разделённые велодорожки, 20 миль/ч около школ.
• Сегодня: 2,3 смерти на 100 тыс. чел. — одни из самых низких в мире.

Что работает

1. Инженерия: ремни, подушки, ESP, краш-тесты, безопасные барьеры, кольцевые развязки.
2. Инфраструктура: ограничения скорости, светофоры, пешеходные островки, велодорожки.
3. Контроль: камеры, алкотестеры, штрафы, лишение прав, рекламные кампании.
4. Культура: «дизайн под ошибку», приоритет уязвимых участников, образование с детства.

Уроки для других стран

• Комплекс мер сильнее любой отдельной.
• Начинать с дешёвых и быстрых: снижение скорости, ремни, камеры.
• Данные и цели: отслеживать смертность на 100 тыс. и на км пробега.
• Политическая воля + общественная поддержка = спасённые жизни.

• UK считают примером безопасных дорог: жёсткие экзамены, массовые круговые движения, низкие городские лимиты (20 mph), культура «вождение — привилегия».
• Критика метрики: в статье «смерти на 100 000 жителей», а не на 1 млн км; по км безопаснее магистрали, а UK много узких rural-дорог с лимитом 60 миль/ч.
• Опасения: взрыв SUV и электрокаров-гигантов повышает риск для пешеходов/велосипедистов; двухколёсным разрешают ездить после однодневного CBT.
• Опыт других стран: у бывших колоний гораздо выше смертность — копировали не всё; в США экзамен сдаётся «приехал на своей машине» и готово.
• Итог: UK в числе лидеров, но абсолютного рекорда нет; главные факторы — плотность, инфраструктура, строгие экзамены и низкие скорости в городах.

• Увлечение — восстановление данных с кассет QIC-80 90-х гг.
• Драйвер ftape (Linux 2.4) последний раз собирался ~2000 г.; с тех пор приходится держать CentOS 3.5.
• Привод подключается к контроллеру гибкого диска: дёшево, но 500 Кбит/с и куча «магии» портов/IRQ.
• Под DOS/Windows есть проприетарные утилиты, но только ftape даёт «сырой» дамп, независимо от формата ПО, которое писало кассету.

Цель: переписать драйвер под современное ядро без боли.
Инструмент — Claude Code (Claude 3.5 Sonnet) в режиме «актов» (акт = автоматический цикл «предложи-отладь-протестируй»).

Ход работы

1. Запустил claude в каталоге исходников ftape-4.04 (1999 г.).
2. Первый акт: «сделай модуль для ядра 6.10». Claude выдал:
   • заменил cli/sti на spinlock_t;
   • sleep_on → wait_event;
   • register_blkdev → blk_mq;
   • kmalloc → kmalloc_array;
   • добавил MODULE_LICENSE/AUTHOR/DESCRIPTION.
     Собралось с десятком предупреждений.
3. Акт 2: «убери варнинги». Убрал устаревшие ioctl, обернул printk в pr_*, добавил fallthrough;.
4. Акт 3: «проверь на x86_64». Исправил long ↔ int в структурах, выровнял u8/u16 через __packed.
5. Акт 4: «протестируй на железе». Создал QEMU-образ с контроллером FDC, подключил образ кассеты.
   • первый insmod — kernel oops; Claude добавил BUG_ON(!request_region) и проверку IRQ.
   • второй — ftape видит привод, но «unknown format»; Claude вставил распознавание QIC-80 по ID_CRC.
   • третий — успешный дамп 120 Мб за 40 мин.
6. Акт 5: «очисти и оформи». Удалил весь #ifdef LINUX_2_0, добавил README.md, Kconfig, Makefile для in-tree сборки.

Результат

• 2 500 строк C → 1 100; 45 файлов → 12; минус 4 архаичных под-драйвера.
• Собирается как out-of-tree (6.6–6.12) и как in-tree (патч 30 Кб).
• Скорость 470 Кбит/с — предел FDC, но стабильно.
• Поддержаны только QIC-80; QIC-40/3010/3020 выкинуты (никто не просил).

Вывод
Claude Code способен переварить древний драйвер за вечер: сам генерит патчи, тестирует в QEMU и оставляет человеку только катать ленту.

• Claude Code и другие LLM-инструменты превращаются в «силовой множитель» для разработчиков: ускоряют работу в знакомых фреймворках и позволяют быстро осваивать новые.
• Главное — самому понимать, что делаешь: чёткие промты, ключевые слова предметной области и умение сверять результат критически снижают количество багов.
• Примеры успеха: порт драйвера ftape с Linux 2.4 на 6.8, апгрейд Pydantic V1→V2, inline-ASM под Apple, модернизация 15-летнего PHP-кода — всё за часы вместо недель.
• Самые ценные фичи: долгие процессы в терминале, автоматическая проверка своего кода, быстрое написание тестов и бенчмарков «на заказ».
• Безопасность: при работе с sudo-операциями или ядром итерации лучше вести вручную, чтобы LLM не сломала систему.

Форматирование кода должно быть лишним

В 80-х это уже знали.
Мой школьный учитель информатики, мистер Пейдж, участвовал в разработке компилятора Ada. Когда я в 2016-м жаловался на линтеры, он напомнил: проблему решили 40 лет назад. В Ada исходники не хранили — использовали IR-дерево DIANA. Каждый смотрел его в своём стиле: отступы, пробелы — всё равно.

Сейчас, в 2025-м, мы всё ещё спорим о запятых.

Как это работало
Рабочая станция Rational R1000 (1985) хранила не текст, а DIANA. IDE позволял редактировать дерево напрямую — проекционное редактирование. Компиляция была инкрементной, рефакторинг мгновенным, а «исходник» — просто красивой печатью дерева.

Плюсы: никаких holy-war’ов о табах, быстрая интеграция, встроенный VCS и отладка.
Минус: требовалась железная станция и знание Ada.

Вывод
Не нужно возвращаться к проекционным редакторам, но можно ли встроить идею «храним структуру, а не текст» в современные языки и IDE? Тогда форматирование станет личным вкусом, а не командным законом.

• Одни считают форматирование важным каналом коммуникации и показателем вкуса/опыта разработчика, другие — пустым байкшедом, который должен решаться автоматическим линтером без обсуждений.
• Хранение кода не как текста, а как IR/AST (пример — Ada/DIANA, Unison) позволяет каждому видеть свой вариант форматирования, но ломает привычные grep, diff, git и другие текстовые инструменты.
• Проекционное редактирование (JetBrains MPS, Chrome DevTools «pretty») демонстрирует «один IR — много представлений», но требует специальных IDE и пока не стало массовым.
• Проблема смешанных языков, legacy, необходимости универсального стандарта IR и инерции экосистемы тормозит переход от plain-text.
• Автоформатеры (gofmt, Prettier, Black) уже закрывают 90 % вопросов: на сохранении/коммите единый стиль, локально можно настроить git-фильтры smudge/clean.

Демосцена умирает, но это нормально

ЮНЕСКО внесла демосцену в «живое культурное наследие» Швеции.
Смешно и страшно: внимание может испортить старое доброе.

Сцена не мертва, но не обновляется
С 1980-х её регулярно хоронили: Amiga, PC, Интернет…
Разница в фото: рейв-2025 — те же молодые, демопати-2025 — те же 50-летние.
Подростков нет; большинство родились в эпоху C64 и DOS.

Высокий вход, низкий выигрыш
Субкультура сложилась из дешёвых 8-бит, модемов и отсутствия законов.
Без моды, музыки и внешнего блеска её невозможно продать.
Кряки, пиратство, фрики — всё держалось в тени и презирало коммерцию.
Статус «задрота» и такой трудоёмкий хобби отпугивали тренд-хантеров и девчонок.
Сцена так и не стала «крутой» — и это её спасло.

Новые не идут
Старики обсуждают, как привлечь молодёжь; регистрация в ЮНЕСКО — попытка.
Попасть сегодня легко: приехал на патив, показал демку — ты свой.
Пик численности — начало 90-х (тысячи гостей).
С тех пор — спад, и старания «открыть двери» не помогают.

• «Сцена мертва» — мем: демосцена жива, но средний возраст растёт, новички есть, но не в тех числах.
• Старое коммьюнити плохо втягивает молодёжь: документация стара, входной барьер высок, ностальгия доминирует.
• Современные ПК настолько мощны, что «64 КБ» или «сжать в 4 КБ» воспринимается уже как искусственный костыль, а не вызов.
• Поэтому интерес мигрировал в size-coding, fantasy-консоли (Pico-8), live-coding, гейм-джемы, TouchDesigner, движки вроде Notch/Tixl.
• Онлайн-площадок много (Pouët, Scene.org, Neocities, Dwitter), но живого общения мало — Discord и редкие встречи «в парке» заменяют демопати.
• Старые продолжают кодить и вспоминать The Party ’92, новые приходят единицами: сцена не умерла, но стала узким нишевым хобби.