Преследование Свартца было связано не со скрэпингом, а с физическим проникновением в помещение MIT, подключением ноутбука и обходом блокировок через смену MAC-адресов — действия, отличные от обычного скрэпинга открытого интернета. Утверждение о 35 годах тюрьмы ошибочно: прокуроры предлагали 7 лет, а адвокат утверждал, что реальный срок в случае проигрыша был маловероятен. Судебное преследование было не о нарушении авторских прав, а о наказании за вызов корпоративной модели — в то время как Meta и другие гиганты массово скрэпят публичные данные без разрешения, но не преследуются, потому что их действия поддерживают прибыльную экономику ИИ и государственные интересы. Законы об обходе технических защит используются как оружие против индивидуумов, тогда как корпорации действуют безнаказанно. Свартц был наказан не за кражу данных, а за попытку сделать их общедоступными — в отличие от корпораций, использующих те же данные для монетизации. Это пример lawfare: правовая система применяется не для справедливости, а для подавления тех, кто бросает вызов статус-кво, в то время как сильные — защищены. Система не карает нарушения авторского права как таковые — она карает тех, кто стремится к открытости, и игнорирует тех, кто извлекает из неё прибыль. Свартц — не просто активист, а уязвимый человек, не получивший психологической поддержки, ставший жертвой манипуляций и несбалансированного правоприменения. Разница между ним и корпорациями — не в действиях, а в власти: один — слабый индивидуум, другой — структура, способная влиять на правоприменение. Судебная система США функционирует как инструмент плутократии: деньги и власть обеспечивают иммунитет, а слабые платят за несогласие. Чтобы изменить ситуацию, нужно отменить законы об обходе технических защит — они устарели, используются для подавления, а не защиты. Свартц стал символом того, как система уничтожает борцов за открытость, пока эксплуататоры открытости получают поддержку государства и капитала.