What shall I teach my son?
Вопрос о смысле образования в эпоху сильного искусственного интеллекта автор рассматривает через призму книги Нила Постмана «Конец образования» (1995). Ожидая первенца, программист осознаёт, что его профессиональные навыки могут обесцениться, и задаётся вопросом, чему учить сына. Он напоминает: ещё в 1913 году Томас Эдисон обещал, что книги в школах устареют за десять лет, а радио заменит учителей. Этого не случилось — школы пережили радио, кинематограф и интернет. Причина в эффекте Линди: само выживание института говорит о его устойчивости. Гарвард, Йель и Принстон создавались для подготовки священников, но пережили и религию, а держатся на эндаументах, престиже и простой потребности присмотреть за детьми.
Автор перечисляет меняющиеся цели образования: стать хорошим человеком, гражданином, зарабатывать на жизнь, улучшать мир, усваивать факты. Раньше он сводил всё к «находчивости» — умению использовать любые ресурсы для решения задач, но теперь видит, что ИИ совершенствует эту находчивость лучше человека. Даже пути к славе через отказ от колледжа (Джобс, Гейтс) или через науку (Эйнштейн) оказываются под ударом. Постман предлагает новые позитивные цели: «Космический корабль Земля» (мы все вместе, заботимся друг о друге и планете), «Американский эксперимент» (возродить любопытство и ответственность) и «Творцы мира» (ученики создают инструменты и нарративы, которые затем формируют нас). Главная мысль: важен не столько предмет, сколько способ обучения — «делать вместе», а не «делать с» ребёнком, и стоит пригласить детей самих помогать формулировать цель их образования.