Публичное недоверие к Anthropic связано не с формой регуляции, а с отсутствием реальных результатов, противоречием между риторикой безопасности и закрытостью продуктов, а также восприятием компании как инструмента концентрации власти под видом благих намерений. Обещания вроде «вылечим рак» воспринимаются как пустая риторика: за три года не появилось ни одного материального прорыва в медицине, связанных с Claude, несмотря на заявления о повышении продуктивности учёных. Закрытость — отсутствие open-weight моделей, ограничения на Claude Code — трактуется как сознательное удержание технологий, усиливающее подозрения в монополизации. Риторика о «безопасности» и «благих намерениях» кажется кондесценциентной и лицемерной на фоне блокировки открытых инструментов и отказа от прозрачности. Сравнения с религией («сознание Клауда», обращения к папе) и с Microsoft в 90-х подчёркивают формирование культа личности и повторение модели закрытой экосистемы. Критики отмечают, что Dario Amodei, несмотря на намерения, стал частью системы, где власть искажает восприятие: он воспринимает себя как морального арбитра, а не инженера, служащего обществу. Предложения по регуляции, якобы поддерживающие малые компании, воспринимаются как легитимация монополии — они не решают фундаментальную проблему: зависимость от вычислительных ресурсов, которые остаются у крупных игроков. Даже если AI ускорит открытия, Anthropic не говорит, как обеспечит доступ к лечению, а не только к коду. Споры о том, стоит ли открывать код: одни считают это необходимым для восстановления доверия, другие — что это не решит концентрацию власти при дефиците ресурсов. Сравнение с Китаем: одни утверждают, что регуляция в США бессмысленна, так как другие страны её не соблюдают и она лишь укрепляет американскую монополию; другие — что она может задать глобальные стандарты, даже если не все их соблюдают. Технологические компании 25 лет систематически разрушали доверие, поэтому любые заявления о «спасении мира» теперь воспринимаются как манипуляция. Даже сторонники ИИ разочарованы отсутствием прорывов.