My thoughts on the Bun Rust rewrite
Когда стартап, построенный вокруг JavaScript‑раннера, получил инвестиции, его подход резко изменился: вместо свободного развития он стал гоняться за быстрым выходом на рынок, а управление превратилось в «гонку», где требовалось «grind» даже в первые девять месяцев. Основатель публично заявлял, что «Oven будет тяжёлым», и требует от команды работать без баланса, что вызвало бурю недовольства среди бывших соискателей и сотрудников, которые описывали его как «плохого менеджера» с нереалистичными требованиями и низкой эмпатией.
В то же самое время качество кода в проекте ухудшалось: в репозитории скопилось множество костылей, злоупотребление ассертами и спешка в добавлении функций приводили к росту технического долга и рискам памяти, что вызывало критику со стороны сообщества Zig, где безопасность стала главным аргументом отстранения от проекта. Несмотря на ежегодную поддержку в размере $60 000, после покупки компанией Anthropic доноры прекратили встречи и пожертвования, оставив фонд без средств. Поэтому команда приветствовала переписывание на Rust, считая её шансом избавиться от «недостойственного» примера и вернуть доверие. Эта ситуация стала катализатором для перехода на Rust, который воспринимался как возможность очистить репозиторий и восстановить репутацию языка среди разработчиков.